a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Categories:

Попал в антологию (три стихотворения)



***
Четыре века русской поэзии, впервые собраны в таком объёме в Антологии. Ещё Ломоносов начал эту великую традицию защиты родной речи, в свойственной для него яркой поэтической манере: "Языка нашего небесна красота не будет никогда попраннa от скота", а в начале ХХ века Николай Гумилёв напомнил об ответственности перед духовной основой русской культуры: Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангельи от Иоанна Сказано, что слово это Бог. "И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово!.." Классики и современники о русском языке. Составитель: Красников Геннадий Николаевич.
***

Вышла в свет книга в защиту русской речи «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово!..».

Ещё Ломоносов начал эту великую традицию защиты родной речи, в свойственной для него яркой поэтической манере: «Языка нашего небесна красота не будет никогда попраннá от скота», а в начале ХХ века Николай Гумилёв напомнил об ответственности перед духовной основой русской культуры: Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангельи от Иоанна Сказано, что слово это Бог.

«Я полезу на нож за правду, за отечество, за русское слово, язык!»
Владимир Даль

Без сомнения, что — «Метальный, звонкой, самогудный, Разгульный, меткий наш язык!»(Н.Языков) — уже сам по себе есть высшая поэзия и мудрость, на нём лежит безуслов­ная печать гения его творца — русского народа.Оттого в художественном и творческом от­ношении мы по преимуществу являемся нацией Слова, в котором для нас соединились и музыка, и цвет, и пластика, и философия, и история, и психология, и земля, и Небо…

На основании всеми признанной красоты и богатства нашего языка должны мы при­знать, что душа русского народа по определению — поэтическая, художественная, творчес­кая, «правдивая и свободная» (а отнюдь не рабская, как любят внушать нам клеветники Рос­сии!). И несметное богатство это собрано в разнообразных словарях, своего рода скатер­тях-самобранках…

Соглашаясь с глубокой мыслью филолога В.Базылёва о том, что «коренные русские сло­ва помнят всю мировую историю, свидетельствуют об этой истории, раскрывают её загад­ки…», поневоле задумаешься: а не по этой ли самой причине как раз и гнобят сегодня рус­ский язык, национальное школьное образование, чтобы лишить нас памяти, родства со сво­ей культурой, историей? Но язык — это ещё и духовная, нравственная энергия, передавае­мая от поколения к поколению, и утрата такой энергии, через которую эти поколения как бы присутствуют и действуют вместе с нами в длящейся истории, — есть разрыв не только связи с этими поколениями, но и разрыв самой истории, утрата духа истории, историческо­го пути. Подобную ситуацию можно сравнить разве что с насильственной эвтаназией.

Если, по Достоевскому, сердце человека есть арена борьбы между Богом и Дьяволом («Тут Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»), то можно не сомневаться, что сегодня в войне за Россию поле битвы — русский язык…

Профессор Архангельского университета Е.Галимова даёт такую оценку: «Процессы, которые происходят сейчас в русском языке, лингвисты называют «третьей варваризаци­ей» (первая была в Петровскую эпоху, вторая — после революции 1917 года)».

Александр Солженицын, будучи в изгнании, с горечью писал о зарождавшейся ещё в среде «третьей волны» эмиграции смене национальных символов, культурных знаков: «Эти освобождённые литераторы… — бросились в непристойности, и даже буквально в мат, и обильный мат… (Как сказал эмигрант Авторханов: там это писалось на стенах уборных, а здесь — в книгах.) Уже по этому можно судить об их художественной беспомощности. Дру­гие, ещё обильнее, — в распахнутый секс. Третьи — в самовыражение, модное словечко, выс­шее оправдание литературной деятельности. Какой ничтожный принцип. «Самовыражение» не предполагает никакого самоограничения ни в обществе, ни перед Богом».

Однако странные эти люди, наши непрошенные «просветители» и «цивилизаторы», так напоминающие энтузиастов начала прошлого века, которые то, подобно герою Олеши, «по­ют по утрам в клозете» от распирающих их рефлекторно чувств, то, как в повести Платоно­ва, режут колбасу на крышке гроба ещё не остывшего покойника, то (как в платоновской же «Москве») ищут душу в прямой кишке… Тысячи раз повторив нам заезженную песенку про «патриотизм — последнее прибежище для негодяев», они тем самым по признакам фор­мальной логики открыто объявляют себя «антипатриотами», то есть не любящими Россию. И немудрено, что вся эта антипатриотическая рать с гиканьем и улюлюканьем морально санкционировала омерзительное поругание храма Христа Спасителя — Храма русской воин­ской славы зоологическими кощунницами.

Оставалось только дождаться уже совсем невообразимого, когда же услышим мы, что и русский язык — это последнее прибежище для негодяев и неудачников (или «лузеров», как предпочитают презрительно называть нас на «Эхе Москвы»). С каким воодушевлением на «Эхе» несколько лет назад г. Бунтман обсуждал подстрекательскую антигосударственную идею перевода алфавита на территории России с кириллицы на латиницу…

В процессе работы над антологией «И мы сохраним тебя, русская речь, великое рус­ское слово!..» — меня удивило одно неожиданное открытие. В это трудно поверить, но сре­ди всех, обеспокоенных состоянием русского языка, самыми спокойными, если не сказать благодушными, — оказались (не все, разумеется!..) лингвисты, филологи, как раз те, кто вро­де бы по долгу службы обязаны были первыми бить тревогу. На эмоциональные выступле­ния писателей, учителей, учёных, общественности, возмущённых негативными процесса­ми, связанными с порчей языка, с культурой речи, с оправданием вариантов безграмотного произношения, с попытками навязывания очередной реформы орфографии, от чего преду­преждал ещё Пушкин: «Грамматика колеблется. Орфография, сия геральдика языка, изме­няется по произволу всех и каждого», — из стана лингвистической корпорации наиболее мягким можно считать пожелание: «должна быть языковая толерантность», «страсти по это­му поводу не нужны», «по поводу интенсификации процесса заимствования: не надо панико­вать», «язык умеет самоочищаться, избавляться от функционально излишнего, ненужно­го»…

Иногда учёные мужи не могут скрыть неудовольствия, отбиваясь (от кого?!подумать только!) от жаждущих быть грамотными и научить этой грамоте других: «В особенности учи­теля (я просто знаю эту среду) требуют, чтобы им предоставили один вариант: «Нет, вы ска­жите, так или не так, не надо нам вариантов!». Но это насилие над языком, потому что реаль­но существует и то, и другое»(Л.Крысин).То есть вместо того, чтобы сказать спасибо учите­лям, последним энтузиастам, за то, что они из последних сил пытаются хоть как-то сохра­нять на достойной высоте культуру речи, автор как будто бы раздражён их старомодным служением своему великому призванию (с них бы пример брать нашим политикам, минист­рам, профессорам!..). Учителя хотят учить, они хотят понимать в беспредельном культур­ном бедламе, в сумятице мнений, во всё разрушающем хаосе иерархии ценностей, — что есть культура, что есть язык литературный и нелитературный!.. Ведь и сам Л.Крысин согла­сен, что «норма, в частности, тем и хороша, что она стабильна, консервативна и строга. Это необходимо, чтобы поколения понимали друг друга».

Но если бы только в том была проблема… «Есть какая-то тайная связь между ослабев­шей грамматикой и нашей распавшейся жизнью. Путаница в падежах и чудовищный раз­брод ударений сигнализируют о некоторой ущербности бытия. За изъянами синтаксиса вдруг обнаруживаются дефекты души», — с горечью констатирует И.Волгин. Когда слы­шишь от авторитетных специалистов: «Сегодня мы видим, что вариативность в языке стала выше. И, вообще говоря, с ней тоже можно жить»(М.Кронгауз),— смущает пораженчество учёных перед невежеством и, тем самым, как бы официальная легализация этого невежест­ва.

В свое время ещё академик Л.Щерба предупреждал о небезобидности подобных экспе­риментов: «Может показаться странным, что после проведения реформы орфографии, кото­рая и была задумана в значительной мере в целях облегчения достижения полной грамотно­сти, результаты получились как раз обратные ожидаемым».

Всё действительно очень серьёзно. «Мы знаем, что ныне лежит на весах и что соверша­ется ныне» в этой войне за русский язык и русскую культуру. «Письмо русское — одна из прочнейших нитей, связывающих нас со своей страной, со своим народом и его славным до­стоянием — родным русским языком», — был убеждён прозаик О.Волков. «Для меня рус­ская грамота, как я её узнал, икона. Какой же верующий будет изменять свою икону или под­рисовывать её?» — писал К.Бальмонт. Ещё жёстче в оценке О.Мандельштам: «Онемение» двух, трёх поколений могло бы привести Россию к исторической смерти. Отлучение от язы­ка равносильно для нас отлучению от истории»…

Когда-то русские писатели В.Распутин, В.Белов, С.Залыгин совместно с группой патри­отически настроенных учёных смогли остановить так называемый «поворот северных рек» (речь шла о преступном плане переброски северных рек в южные республики!). Ныне осуществляется ещё более преступный план поворота исторической и культурной памяти народа в сторону беспамятства, деградации, национального равнодушия и предательства.

Адмирал А.С. Шишков писал в 1812 году при виде сгоревшей Москвы: «Где чужой язык употребляется предпочтительнее своего, где чужие книги читаются более, нежели свои, там при безмолвии словесности всё вянет и не процветает… Я почти стал в 1804 году о сём говорить смело, и Вы помните, как господа «Вестники» и «Меркурии» против меня восстали. По сочинениям их, я был такой преступник, которого надлежало запереть и взять с меня от­вет, каким образом дерзнулся я говорить, что русскому надобно русское воспитание. Они упрекали меня, что я хочу ниспровергнуть просвещение и всех обратить в невежество, что я иду против Петра, Екатерины, Александра; тогда они могли так влиять, надеясь на великое число заражённых сим духом, и тогда должен был я поневоле воздерживаться; но теперь я бы ткнул их носом в пепел Москвы и громко им сказал: «Вот чего вы хотели».

«Над Россией сегодня висит смог сквернословия, — пишет учёный В.Троицкий. — В та­ких условиях нелепо ожидать того, что называют культурной жизнью… В таких условиях каждое непечатное слово, произнесённое человеком, имеющим сознание, — плевок в лицо русского языка…».

Выдающийся пушкинист, филолог В.Непомнящий говорит: «План Даллеса — детская игрушка по сравнению с реформой образования… Мы стремительно движемся к националь­ной катастрофе… Надо спасать Россию от реформы образования». Какой там Зорге, кому нужны его предупреждения! Министерство плюёт с кремлёвских башен на «дикарей», цепля­ющихся за какой-то там «великий и могучий» русский язык!..

Доцент кафедры стилистики русского языка журфака МГУ Анастасия Николаева стал­кивается с этим ежегодно во время установочных диктантов для выявления уровня знаний первокурсников. «Я 20 лет даю диктанты, но такого никогда не видела, — пишет А.Николае­ва. — По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян… Это национальная катастрофа!.. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном мас­штабе… Дети не понимают смысла написанного друг другом. А это значит, что мы идём к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество. Мы столк­нулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне»(«МК»,16.11.2009).

Здесь уместно вспомнить два весьма неглупых высказывания канцлера Бисмарка. «Рос­сию — нельзя победить силой, её можно разрушить только изнутри!», — говорил он, и слова его сбываются на наших глазах. А после победы в франко-прусской войне в 1871 году Бис­марк сказал, что войну выиграл не прусский солдат, войну выиграл прусский школьный учи­тель… Какую же войну может выиграть поверженный русский учитель в разгромленной шко­ле, в которой реформы проводят под диктовку Запада, а учебники пишут на гранты людей, ненавидящих Россию?!.. И, кажется, уже с небес пытается докричаться до нас бедная Мари­на Цветаева:

Мракобесие. — Смерч. — Содом.
Берегите Гнездо и Дом…
Обведите свой дом — межой,
Да не внидет в него — Чужой…

http://to-online.ru/culture/a-13323.html
Tags: Русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 18 comments