Светлана Сырнева 1 Болдино. Нынче рано стемнеет. На юг улетели стрижи. Но седок не торопит коня. И, как верный холоп, Конь послушно минует аллею до крайней межи, А оттуда хозяин его посылает в галоп. Чистым холодом бедное сердце свое обогрей! Под копытами звонко в осколки расколется лед. Вдаль по голой равнине – быстрей и быстрей – Так, чтоб эхо, тебя обгоняя, летело вперед. Рощи тихи и голы, и видно далеко насквозь, И прозрачный простор сохранится до самой зимы. Все давно облетело, увяло, под крыши свезлось – И природа на время раздвинула стены тюрьмы. Не заветный ли ритм обозначился в стуке копыт? Гулкий звук просквозит, долетев до стеклянной стены – От нее отразившись, к обратной стене пролетит – И не скоро утихнет хождение этой волны. И покуда в глубинах дворцов сочиняется ложь, Бесприютная правда рождается ей вопреки. Ты, свобода поэта, внутри несвободы живешь, Ты сильнее и шире тебя заточившей строки. Есть предел, где поэту не смеет никто помешать, Есть осеннее поле, где пусто и нет никого. Сколько воздуха в небе! Им можно до смерти дышать. И века пролетают – а меньше не стало его. 2. Пушкин Жизнь свою при полуночном свете Перебрал – и залился слезами. Душно! Дверь распахнул на рассвете, Поднял взор, присмотрелся и замер. О нежданная сладость обмана! Словно вдруг оказался не дома: Старый сад выступал из тумана – Недвижимый, чужой, незнакомый. Серебристые кроны светили Над белесою мглой бестелесной, Словно за ночь сей сад насадили,. Опустив с высоты поднебесной. И такое почудилось в этом Предсказание близкого счастья, Что не стоило верить приметам И к печали своей возвращаться. И упала на сердце отрада, И вошла в него свежая сила, Словно это молчание сада Долгой жизни ему посулило. И немели деревья, немели, И молчали деревья, молчали. И ничем намекнуть не посмели, Что другое они предвещали. 3. Капитанская дочка. Не отрекся от первой любви, Верен Родине был и присяге И оставил записки свои На казенной бумаге Петр Гринев. Он как будто и жил По чужой, не по собственной воле. Старомодно свой век отслужил В допотопном камзоле. Он от жизни не взял ничего, В стороне от событий старея. Побежденный соперник его Оказался хитрее. Этот знал, что пойдет далеко, Перестригшись однажды «под скобку»: Кто свободен – ступает легко На запасную тропку. Ведь для умного ложь – не обман, А быть может, и благо порою. Он пошел из романа в роман, И – центральным героем. Он с десяток имен износил И в любые впадал превращенья, Но повсюду свободу гласил, Нес плоды просвещенья. Побывал он в добре и во зле, От безверия к вере метался, Помешался – и умер в петле, Но воскрес и остался. И доживший до наших времен, На своем и чужом пепелище Все скитается, роется он, Всюду истину ищет. И за ней же – не ждут никого, Слишком долгая вышла отсрочка – Петр Гринев и невеста его – Капитанская дочка. 4. Медный всадник. Петр окно в Европу прорубил И у моря памятником встал. Но немало жизней загубил В брешь ворвавшийся девятый вал. И молчали грозные дома, И меж них водоворот кипел. Кто-то умер иль сошел с ума, Кто-то выжил и остался цел. Час настал – и схлынула волна, Отыскав заветный водосток: Но назад попятилась она – Покатилась дальше на восток. Растерявшись, тонут Тверь и Клин, И Воронеж под воду идет. О Россия, о стран равнин! Вся ты – пойма для холодных вод. Белые затоплены сады, Поверх пашен плавает весло. «Все живое вышло из воды?» Все живое под воду ушло! Половодие народных бед Новую отыскивает ширь. И Урала каменный хребет Отступил, не уберег Сибирь. Так с волною встретилась волна, Вылившись в Великий океан, И в пучину вод погружена Самая великая из стран. Родина! Остался в глубине Твой народ, приученный терпеть. Золото твое лежит на дне, А не тонет только медь. 5. Моцарт и Сальери. Публика знать не могла, Как ему жить тяжело. Гений не ведает зла, Он провоцирует зло. Легок твой шаг по земле – Значит, тебе повезло. Гений не помнит о зле. Гения высмотрит – зло. Будет ступать по пятам, Будет в затылок дышать. Полно, да разве ты сам Сможешь ему помешать? Чтоб уязвить без помех, Справить свое торжество, Зло поселяется в тех, Кто тебе ближе всего. Ты ли об этом не знал, Правду постигший и ложь? Что ж ты так смело бокал, Поданный другом, берешь! Гению выбора нет: Пред неизбежным концом, В самый последний момент К злу обратишься лицом. Чья-то не дрогнет рука, Не промахнется стрела. Все. Ты теперь на века Освободился от зла.