a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Category:

Год назад умер поэт Андрей Шабанов




Андрей Шабанов


СТОЛИШНИЙ ГОРОД

Я читаю вчерашние строки
в павильоне невзрачной постройки,
на скамейке, под шорох метлы
Рахматуллина Рахматуллы.

Я читаю.
Татарские дворники
прибирают московские дворики,
жгут листву.
Я листаю страницы.
Я хочу от страниц отстраниться!
И дымится меж листьями клёна
мой блокнот запоздало-зелёный.

Ничего не напишется тут.
В Воркуту? В Воркуту. В Воркуту!

ИМЕНОСЛОВ

И-ри-на…
В имени твоём мы умещаемся вдвоём.
Как близнецы соседних стран,
похожи наши имена:
моё скептическое «ан!»,
твоё послушливое «на!».
На стыке «ан» и «на» у нас
С тобой Елена родилась –
создание небесных сфер
без наших рыкающих «эр»,
но со своим лучистым «эл».
Я в имени твоём хотел
всего лишь нас с тобой связать…
Но лампы свет слепит глаза!
Е-ле-на – в имени твоём
мы умещаемся втроём.

ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ВСЕГДА

Как мало гении живут!
К тому же, гениальных мало:
утопит некую княжну,
потом копается в анналах.
Все разбрелись:
те в храм, те в скит,
а те нашли иное место…

Что гениальнее тоски?
Дальнейшее не интересно.

ПОЭТУ

После него в поэзии – пустырь.
Гробница.
Святогорский монастырь.
Уж столько лет в музее, под стеклом,
лежит поэта вещее стило!

В Михайловском – июнь или февраль –
Всё длится николаевская ссылка.
А девки всё поют, надев косынки:
Идиллия, малина, пастораль.

В Голландии – тюльпаны, здесь – зима,
крестьянин всю неделю «торжествует»:
дантесов нет, неведом Гефсиман,
в саду – содом, а дом сгорел.
Вчистую.

В Тригорском – одинокая гора.
Стоит себе, в три века не объехать!
Вершина всенародного успеха?
Вельможи блещут.
Наша жизнь – игра.


ГИПЕРБОРЕЯ

Здесь двери отворяются вовнутрь –
иначе и порог не переступишь:
сугроб в упор.
Ты с ним начни войну
до правды, до оков, до перестука
сердец иных: у них единый бой,
здесь души отворяются наружу.
Своё предназначенье не нарушив,
останешься на век самим собой
в той стороне, где вечера от утр
недалеко по тундре разлетелись.
Что на душе – то и на самом деле,
коль двери отворяются вовнутрь.

ШКОЛА

Неустанно уже не хочу никаких перемен!
Неустанно уроков хочу: чем подольше, тем лучше.
Рекреация – это закладка на память, ремень:
что на ней сотворил, то затем на уроке получишь.
Без уроков нам жить в переменах, как видно, нельзя.
На заре прозреваются вещие очи убогих.
Назубок заучить бы нам тему: что книзу скользя,
никогда не дойдёшь до холмов, до вершин.

И до Бога.

MON ANGE

Когда мой Ангел дышит мне в плечо,
уютно и под пледом, и под вьюгами.
Не потому, что не был уличён
в ночлегах со случайными подругами:
Хранитель мой!
Я сам тебя храню
у правого плеча, плююсь налево я –
чтоб Искуситель в грешную возню
не вверг мои благие устремления.
Мостится ими – ведомо куда –
дорога, где не зреют подорожники.
Ни одного ему я не отдам,
посулы все его – пустопорожние.
Рождается с предутренним лучом
всё, что хочу, и что бы захотелось мне.
Не надобно стращать меня метелями,
пока мой Ангел
дышит мне в плечо!
ЕВА

Говорю без оглядки на век:
Ты моя королева!
Я твой паж,
Я твой страж,
Я твой муж,
Но – не стал дорогим.
Где-то продешевил,
как с диавольским яблоком Ева:
надкусила чуть-чуть.
Отдала остальное другим.
Я с тобой поступал,
как положено стражу и мужу,
но не так,
как положено, скажем, любому пажу.
И в конечном итоге
совсем оказался не нужен.
Сокол умер. До срока.
Зато непрохладно ужу.

Ты мой ангел земной,
ты небесный мой ангел-хранитель.
Это казус.
А сказки другие расскажут.
Потом…
Я твой злобный дракон,
я твой каверзный змей-искуситель.
Плод за плодом. А дальше?
За томом, наверное, том.

ЖАННЕ

Ненавижу я быть виноватым.
Хоть бы в чём,
хоть бы где,
хоть бы как.
Ваши уши заложены ватой –
чтоб не слышать визжанье макак.
Чтоб не видеть вокруг павианов,
закрываете напрочь глаза.
«Ты противный зануда, Шабанов!»
Не брюзжать не могу я.
Нельзя.
Я хочу, чтоб всё было как надо:
чтобы дети рождались в любви,
чтобы власть не вертела бы задом,
прикрывая прорехи свои.
Чтобы дом не казался лачугой,
чтобы в лифте никто не сорил.
чтоб в подъезде не жили пьянчуги –
я об этом сто раз говорил…

Если после всего – я «зануда»,
значит, я не от мира сего.
Ну, живите, как все.
Я не буду.
Говорить.
Никогда.
Ничего.

КОЛОКОЛЬЧИКИ

Поэтам звонить можно в самое разное время.
Они ведь, как совы,
все ночи глядят напролёт
на то, что достигли, на то, как убытки весомы,
и носят ли шубы деревья? Не мёрзнут ли?
Лёд
бывает в трех видах:
в душе, на реке, в морозилке.
А если казак ты – тогда не «галоп», а «намёт».
Про нашего мальчика в старом журнале «Мурзилка»
уже никогда и никто ничего не поймёт.

Звоните поэтам!
Ответят. Возможно, не сразу.
Возможно, оттают с покупкой на странный вопрос
о Волге, о том, с кем дружил, с кем разбойничал Разин,
зачем среди речки поставил замшелый утёс.

Звоните поэтам –
они же как малые дети,
как лёд, как огонь и как совы –
полночи не спят.
Затем, что они на посту:
за полмира в ответе!
Затем, что вчерашнее –
завтра же будет опять.
Tags: Мои поэтические друзья, Шабанов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments