a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Categories:

Святой мученик Стефан (Наливайко)

Степан (Стефан) Пименович Наливайко (1898 - 1945), мученик



Память 30 января, в Соборах новомучеников и исповедников Российских, Соловецких, и Запорожских

Родился в 1898 году в селе Константиновка Мелитопольского уезда Херсонской губернии в благочестивой крестьянской семье Пимена и Евфросинии Наливайко. Большое нравственное влияние на мальчика имела его мать Евфросиния Романовна, усилиями которой он получил хорошее церковное воспитание, прекрасно знал Священное Писание и полюбил чи­тать духовные книги.

В возрасте девяти лет его отдали в церковно-приходскую школу, в которой он проучился три года, после чего его отдали в училище при при Григорие-Бизюковом монастыре в Таврической губернии.

Когда Степану исполнилось 14 лет, он вернулся домой и стал помогать родителям по хозяйству. В 1914 году, когда ему исполнилось 16 лет, он уехал в г.Геническ, поселился на монастырском подворье и был принят певчим в монастырский хор.

Здесь он почувствовал недостаток церковного образования и в течение двух месяцев уси­ленно занимался изучением устава в Корсунско-Богородицком монастыре. После этого, вернувшись в родное село, он поступил певчим в церковь, где настоятелем тогда был священник Павел Буцинский, расстрелянный впоследствии большевиками. Одно­временно Степан помогал отцу по хозяйству.

В феврале 1917 года был мобилизован в действующую армию. После трех месяцев обучения в городе Екатеринославле он был направлен на Румынский фронт. В июле 1917 года немцы, пользуясь происшедшей в России революцией и связанной с ней дезорганизацией армии, перешли на Румынском фронте в наступ­ление, в результате которого части 134-го Феодосийского полка, где служил Степан Наливайко, попали в плен. Находясь в плену, Степан около двух месяцев работал в прифронтовой полосе, а за­тем был заключен в концлагерь «Ламсдорф», где пробыл до января 1918 года, когда администрация лагеря отправила его на граждан­ские работы в поселок. К тому времени Украина по Брест-Литов­скому договору отошла к Германии и была занята германскими войсками. Мать Степана, Евфросиния Романовна, обратилась к оккупационным властям с просьбой разрешить сыну вернуться из плена домой. Осенью 1918 года разрешение было получено, и Сте­пан снова был заключен в концлагерь «Ламсдорф», на этот раз для отправки на родину. В это время в Германии произошла револю­ция, и условия содержания военнопленных в концлагере настоль­ко ухудшились, что им стала грозить голодная смерть. И Степан бежал из концлагеря. Домой в Россию ему пришлось идти пешком и днем и ночью, в пути перенося голод и холод. Он прошел часть Германии, Австрию, Венгрию, переправился через российскую границу, добрался до Херсона и наконец пришел в свой уездный город Алёшки, где получил документы, свидетельствующие, что он солдат, вернувшийся из плена домой. До родного дома Степан добрался за четыре дня до Рождества Христова.

Он устроился в храм псаломщиком и работал в своем до край­ности бедном по тем местам хозяйстве. Отец к тому времени соста­рился, мать была тяжело больна, за ней некому было ухаживать, и Степан решил жениться. Девушку взял круглую сироту из того же села, Харитину Дмитриевну Севастьянову. Через год у них родилась дочь Раиса.

Странствование

Перед глазами Степана стояли идеалы христианского подвига, в особенности святого праведного Алексия, человека Божия, и в начале апреля 1923 г. он оставил жену, дочь и хозяйство и отправился странствовать. Глубокой ночью покинув село, он направился в Москву. Путешествие заняло больше 40 дней. Придя в Москву, Степан поисповедовался в Даниловом и Донском монастырях и молил Бога, чтобы Тот указал ему, что ему надо сделать, чтобы явиться к правителям России и сказать им правду Божию. В это время скончался архидиакон Константин Розов. Отпевание и похороны были на Ваганьковском кладбище. Когда собрался народ, и гроб с почившим был внесен в церковь, то вышел священник и сказал, что похороны состоятся на следующий день. Люди еще не разошлись, когда на возвышение взошел Степан и сказал проникновенное слово о почившем, а затем прибавил: "Время сейчас трудное, но это время избавления нашего народа от греха, поэтому, прошу Вас - не забывайте Бога. Крестите детей. Не живите невенчанными. А главное, живите по совести. Настанет время, когда православные христиане воспрянут, Бог этих богоненавистников свергнет". Во время его речи милиция пыталась его арестовать, но народ стоял стеной и не допускал ее. Тогда был вызван наряд милиции и Степана арестовали (3 июня 1923).

Первый арест. Трехлетнее заключение в Соловецком лагере

Когда Степана спросили где его документы, то он распахнул рубашку, и показывая на тяжелый оловянный крест, сказал: "Вот мои документы. Больше у меня нет ничего". В отделении милиции он отказался отвечать на вопросы и был отвезен в ОГПУ. Здесь ему предложили заполнить анкету. Степан на вопрос, к какому он принадлежит государству, написал: «Ново­му Иерусалиму». А для неосведомленного следователя пояснил: «Сходящему с небес». На вопрос о профессии написал: «Жнец». О работе: «Свидетель слова Божия, проповедник». На вопросы, где работал, на какие средства жил и владел ли каким недвижимым имуществом, написал: «По воле Иисуса Христа всем тем, что по­давал Иисус Христос». На вопрос о воинском звании ответил: «Во­ин Иисуса Христа». На вопрос анкеты об имущественном положе­нии Степан написал: «Вечное Евангелие внутри меня». На вопрос о политических убеждениях ответил: «Истинно православный христианин». На вопрос, чем занимался и где служил, ответил словами, полными скорби и горечи: «Не помню, но знаю, что в России, тогда еще Россия была, а теперь я вам не буду о России го­ворить, потому что ее не существует». На последующих допросах Степан продолжал юродствовать.

Во время следствия содержался сначала в тюрьме ГПУ, потом в Бутырской. В тюрьме его присутствие было большим утешением для узников. Он сразу сказал, что хотя и арестован за агитацию против советской власти, но теперь, лишенный свободы, не боиться открыто говорить следователю правду. Из Бутырской тюрьмы он направил следователю ГПУ заявление:

"Правители Русской земли, прошу обратить внимание на свой народ, как он стонет под игом самого себя; жалостно смотрит на правителя - а правитель смотрит на народ. Рассуди каждый, не страх ли владеет человеком? И это есть страх неправды. Неужели неправда сильнее правды? Ни в коем случае, потому что неправда над человеком властвует, покуда человек существует на этой земле, а умирает человек - и неправда также умирает... Правда побеждает и смерть, потому что имеет Царство и силу прежде всех век и во веки веков. Аминь. А посему прошу вас, правители Русской земли, довольно побеждать свою землю... Обратитесь ко Христу и познайте в Нем жизнь... А посему прошу, если возможно, перевести меня в одиночку... и разрешить мне несколько бумаг и чернил...".

Через месяц его перевели в одиночную камеру и "снабдили его бумагой и чернилами, предоставив право изложить самому показания". В камере он вновь продолжал писать послание к властям, с призывом обратиться к Богу.

Из ответов Степана на допросах:

Я настоящую [советскую] власть не одобряю, потому что она не призна­ет Бога. Я послан бороться с этой властью, но борьба моя не воин­ским оружием, а словом правды Священного Писания.
Россия была тогда, когда стояли у власти православные, а те­перь город Вавилон, то есть город беззакония
Как ее [советскую власть] не признать? Как можно не признать власть, когда она существует? Вот вы скажете – это чернильница, и вы спроси­те меня – это чернильница? И я отвечу – конечно чернильница. Как я могу сказать, что ее нет? Власть, конечно, есть. Но многие взгляды с ней на религию я не разделяю. Если бы не было гонений на Церковь, то я бы разделял с ней свои взгляды. Если бы власть не разоряла церкви, не убивала и не высылала священников, то я бы ее приветствовал, а так – нет, приветствовать я ее не могу и не хо­чу о том врать.

22 сентября сотрудник 6-го отделения секретного отдела ОГПУ составил заключение по «делу»:

«Спрошенный в качестве обвиняемого гражданин Наливайко показал, что, выступая с антиправительственной речью, он лишь выполнил миссию проповедника, выполняя повеление Божие обличать пра­вителей, данное ему в сновидении; что примириться с существую­щей неправославной властью он не может и впредь будет бороться с нею, но не оружием, а словом. Содержась под стражей, гражда­нин Наливайко направил два заявления следователю, полные уп­реков советской власти за якобы большое притеснение народа и предсказывая близкое ее падение... Полагаю: признать Наливайко элементом социально опасным и, руководствуясь декретом ВЦИК от 10.8.22 года, подвергнуть его высылке в административном по­рядке в Архангельскую губернию сроком на три года».

26 октября 1923 года Комиссия НКВД по административным высылкам приговорила Степана к заключению в Соловецкий концлагерь сроком на три года.

В лагере он заболел цингой и у него от­нялись ноги. Узнав о тяжелом положении Степана, его мать, Евфросиния Романовна, отправилась к нему в Соловецкий лагерь на свидание. С собою она взяла белье и продукты. Состояние здо­ровья Степана было критическим – на свидание его вынесли на носилках. На время свидания сыну и матери выделили отдельную комнату, где они пробыли несколько дней.

Ссылка в Казахстан

Через три года, по окончания заключения, следователь вызвал Степана и спросил: "Ну как, вы изменили свои убеждения?" "Нет, не изменил." "Тогда получите еще три года ссылки". И Степан был оправлен в Казахстан, в г. Туркестан.

В ссылке он научился разного рода ремеслам. Степан снял в аренду дом и сад и выписал к себе жену и дочь. Дочь Раиса должна уже пойти в школу, но Степан был против того, чтобы она посещала безбожную школу. Образованием дочери он занялся сам, давая ей понятия Закона Божия. Одно тяжело было в ссыл­ке – церковь была только обновленческая, и семья туда не ходила.

В 1931 г. подходил уже третий срок заключения, мать Степана уже умерла и отец остался один, больной и немощной, и пришлось жене и дочери Степана уехать в Константиновку помочь старику. Родители решили, что дочь получила достаточное религиозное воспитание и начальное пред­ставление о Боге, о Церкви, о всемирной истории и об истории России и для нее уже не будет нравственно опасным обучение в безбожной школе; они отдали ее учиться в школу, и впоследствии она получила высшее образование.

Когда Степана освободили, то следователь предложил ему остаться в Казахстане, где к нему хорошо относились и не грозило новое заключение. Степан не согласился, взял справку об освобождении и в сентябре 1932 года уехал на родину.

Возвращение на родину

В селе Константиновке уже пять лет как храм был закрыт, свя­щенника не было. Когда приехал Степан, к нему сразу же потяну­лись люди. В селе было в то время девятьсот дворов, и стали его просить односельчане, чтобы он отхлопотал, помог им открыть храм. Степан знал, что законным образом храм закрыть не могли. Он собрал церковную общину из двадцати человек и поехал с бумагами к властям в Херсон, откуда сразу же вернулся со священ­ником. Жившая в селе монахиня Евдокия стала псаломщицей, Степан стал управлять церковным хором, который он быстро со­брал, отбою не было от желающих петь на клиросе.

Власти стали подбираться к Степану. Он работал по найму, был художником, маляром. В колхоз же вступать отказывался, просил паспорт, чтобы смог уехать из села, но власти ему паспорт не давали, принуждали вступить в колхоз.

Незаконные аресты

В 1934 году умер отец Степана; земля, бывшая в его хозяй­стве, осталась незасеянной, и в августе 1934 года Степана привлек­ли к ответственности за непосад своего хлеба на площади одного гектара и осудили на пять лет заключения в исправительно-трудо­вых лагерях. Он написал жалобу, дело было пересмотрено, и он, не доехав до концлагеря, был освобожден и вернулся домой. Однако преследования не прекратились. Власти стали требовать от Степа­на уплаты то одних налогов, то других. Отобрали бычка, корову, лошадь, из живности остались одни только куры, но уплаты нало­гов требовали как с полного хозяйства – и молоком, и мясом, и шкурами. И не стало ему чем платить.

В апреле 1935 года состоял­ся суд над Степаном. Судья Куропаткин приговорил Степана к трем годам исправительно-трудовых лагерей и к двум годам пора­жения в правах. Степана посадили в тюрьму, где он пробыл до фев­раля 1937 года, а затем был отправлен этапом во Владивосток. Он написал жалобу властям в Москву, откуда через некоторое время пришел ответ: оправдать со снятием судимости, против судьи и прокурора возбудить уголовное дело.

Арест в Симферополе


Тем временем его жена и дочь переехали в Симферополь, и ле­том 1937 года Степан приехал к ним и устроился работать маля­ром. Молиться он ходил в храм на кладбище, и настоятель храма, священник Николай Швец, в августе 1940 года попросил его вы­полнить работу для храма – выкрасить крышу. В это же время настоятель собора предложил Степану стать регентом хора.


25 октября 1940 года ночью Степан был арестован, во время обыска нашли Библию 1904 года издания и Евангелие 1903 года, забрали паспорт. Дочь во время нахождения отца под следствием добивалась разрешения на передачу продуктов, но ей отказывали. В день ареста Степан был сразу же допрошен. Основное обвинение заключалось в том, что "будучи религиозно-убежденным, собирали церковников и проводили среди них антисоветскую агитацию", кроме того ему оставили в вину обвинения, за которые он уже отбыл срок. Степан отверг эти обвинения.

Не видя иного выхода из тупика, в котором оказалось следст­вие, следователи решили привлечь в качестве свидетеля священ­ника Николая Швеца.

Вызванный в качестве свидетеля священник Николай Швец показал:

Наливайко довольно религиозно начитанный человек, разбирается хорошо в религиозных вопросах и производит впечатле­ние большого оратора. Он может по нескольку часов подряд гово­рить на религиозные темы. К советской власти Наливайко на­строен враждебно, не признает ее и считает, что эта власть не от Бога и ей не должны подчиняться. О военных событиях Наливайко говорил так, что союзники воюют против Германии больше для блезиру, только для того, чтобы втянуть в войну нейтральные страны, а потом всем вместе ударить с юга на СССР, который и будет побежден. Этот разговор далеко не исчерпывается тем, что я показал. Я сказал только самое основное, что сохранилось в памяти.

После этого Степан был снова допрошен и снова подтвердил: "я религиозных проповедей не проводил и антисоветской пропагандой не занимался". Хотя почти все допросы проводились ночами, Степан не ле­нился внимательно прочитывать протоколы и в конце каждого, прежде чем расписаться, писал своею рукою: «Протокол мною прочитан. Записано с моих слов верно».

4 февраля отдел прокуратуры по спецделам, рассмотрев мате­риалы следствия, вынес заключение:

«Будучи привлечен и допро­шен в качестве обвиняемого, Наливайко С. П. в контрреволюци­онной деятельности виновным себя не признал, но не отрицает тот факт, что церковь, находящуюся в Симферополе (на кладбище), раз двадцать посещал.

Принимая во внимание, что добытых материалов для направ­ления дела в судебное заседание недостаточно, а личность обвиня­емого Наливайко С.П. является социально опасной, полагал бы: дело по обвинению Наливайко С.П. в контрреволюционной дея­тельности направить на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР».

7 апреля 1941 года Особое Совещание при НКВД СССР при­говорило Степана Пименовича к пяти годам заключения в испра­вительно-трудовой лагерь. Перед отправкой в лагерь ему дали сви­дание с дочерью, он сказал ей, кто виновен в его аресте, и все в чем он был обвинен - выдумка, и осудили его за то что был судим ранее.


Заключение и кончина

Был отправлен в исправительно-трудовой лагерь в Норильск. С началом Великой Отечественной войны пе­реписка между ним и родными прекратилась. Только в начале 1945 года они получили от него первое после перерыва письмо: «До окончания моего срока остается три месяца. Даст Бог, и нам придется еще пожить вместе».

Родные послали ему письмо, деньги, посылку, но ответа уже не пришло. Через некоторое время Раиса Степановна послала за­прос в управление ГУЛАГа, откуда ей ответили, что Степан Пиме­нович Наливайко умер от голода 12 февраля 1945 года.

Степан Наливайко причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использованные материалы

Дамаскин (Орловский), игум., сост., Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Январь, Тверь, 2005, 440-456:
http://www.fond.ru/index.php?menu_id=370&menu_parent_id=0&pe...104
БД ПСТГУ Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви XX века:
http://kuz3.pstbi.ccas.ru/bin/nkws.exe/ans/m/?HYZ9EJxGHoxITY...l**
"Мученик Стефан Пименович Наливайко," сайт Запорожской епархии:
http://hram.zp.ua/?page_id=26487

http://drevo-info.ru/articles/17025.html
Tags: Святые
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments