a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Categories:

Ларисса Андерсен (1911 - 2012)

Ларисса Андерсен (1911 - 2012)
Ларисса (в переводе с греческого - «чайка»)



***
Я буду умирать не споря,
Где и как надо хоронить.
Но жаль, что вдалеке от моря
Прервется жизненная нить.
По имени «морская птица»,
Я лишь во сне летать могу,
А хорошо бы очутиться
На том знакомом берегу.
Быть может, та скала большая,
Маяк с проломленной стеной
Стоят, как прежде, не мешая
Индустриальности земной.
И, примирившись с той стеною,
Вдали от пляжей и дорог,
Играет, как играл со мною,
Дальневосточный ветерок.
Там волны шепчутся смиренно
О чем-то мудром и простом,
А меднокудрая сирена
Лукаво шелестит хвостом.
Ведь море было первой сказкой
И навсегда остался след —
Меня прозвали «водолазкой»,
Когда мне было восемь лет.
Вот там бы слечь под крики чаек,
Узнав далекий детский рай,
Последним вздохом облегчая
Уход в потусторонний край.
Меня бы волны покачали,
Препровождая на тот свет,
Где нет ни скорби, ни печали,
Но, может быть, — и моря нет.

***
Александр Вертинский называл поэзию Андерсен «Божьею Милостью талантом». Ларисса была знакома со Святославом Рерихом, Всеволодом Ивановым, Арсением Несмеловым, Ириной Одоевцевой. Вокруг неё всегда царила атмосфера восхищения и влюбленности. Белая Яблонька, Джиоконда, Сольвейг, Горний Ангел, Печальный Цветок — вот лишь неполный список имён, которыми величали Лариссу современники: Алексей Ачаир, Георгий Гранин, Валерий Перелешин, Николай Петерец, Александр Вертинский. О ней оставили воспоминания Валерий Перелешин, Виктор Петров, Вера Серебрякова, Юстина Крузенштерн-Петерец, Наталья Ильина, Елена Таскина, Владимир Слободчиков и другие харбинцы.

***
Я думала, Россия - это книжки.
Все то, что мы учили наизусть.
А также борщ, блины, пирог, коврижки
И тихих песен ласковая грусть.
И купола. И тёмные иконы.
И светлой Пасхи колокольный звон.
И эти потускневшие погоны,
Что мой отец припрятал у икон.
Все дальше в быль, в туман со стариками.
Под стук часов и траурных колёс.
Россия - вздох.
Россия - в горле камень.
Россия - горечь безутешных слез.

***
Приезжайте. Не бойтесь.
Мы будем друзьями.
Нам обоим пора от любви отдохнуть,
Потому что уже никакими словами,
Никакими слезами ее не вернуть.
Будем плакать, смеяться, ловить мандаринов,
В белой узенькой лодке уйдем за маяк,
На закате, когда будет вечер малинов,
Будем книги читать о далеких краях.
Мы в горячих камнях черепаху поймаем,
Я Вам маленьких крабов в руках принесу.
А любовь похороним, любовь закопаем –
В прошлогодние листья, в зеленом лесу.
И когда тонкий месяц начнет серебриться
И лиловое море уйдет за косу,
Вам покажется белой серебряной птицей
Адмиральская яхта на желтом мысу.
Будем слушать, как плачут фаготы и трубы
В танцевальном оркестре, в большом казино.
А за Ваши печальные, детские губы
Будем пить по ночам золотое вино.
А любовь мы не будем тревожить словами,
Это мертвое пламя уже не раздуть,
Потому что, увы, никакими слезами,
Никакими стихами ее не вернуть.

Русский клуб в Шанхае

Лучшие песни мои не спеты,
Лучшие песни мои — со мной…
Может быть, тихою ночью это
Бродит и плачет во мне весной?
Месяц застыл, навостривши уши,
Слушает сонную тишь земли…
Если бы кто-нибудь мог подслушать
Боль безысходных моих молитв!
Сладким, безумным предсмертным ядом
Яблони майскую ночь поят…
Знаю я – всем нам, цветущим, надо
Прятать в груди этот нежный яд…


***
Андерсен Ларисса (Лариса Николаевна Баранова) — поэтесса. Была вывезена родителями из Хабаровска в 1920 г. Семья поселилась в Харбине, где Ларисса окончила школу. С юного возраста увлекалась поэзией и балетом. Литературную деятельность начала под эгидой «Чураевки» — кружка молодых литераторов. Первые стихи опубликовала в харбинском «Журнале ХСМЛ» (1928. — № 1). В том же году ее стихи были напечатаны в нескольких номерах «Рубежа». В начале 1930-х годов Андерсен переехала в Шанхай, где вышел сборник ее стихов «По земным лугам» (1940). После окончания второй мировой войны вместе с мужем-французом (Chaige) уехала во Францию, где проживает и по сей день. После отъезда из Китая литературным творчеством не занималась. О ней оставили воспоминания Валерий Перелешин, Виктор Петров, Вера Серебрякова, Юлия Крузенштерн-Петерец, Наталья Ильина, Елена Таскина и другие харбинцы. В 1946 г. вышел последний сборник русских поэтов Китая «Остров»; его вдохновительницей была Ларисса Андерсен. В сборник вошло несколько ее лучших стихов из отмеченных А.Вертинским. В отличие от других дальневосточных эмигрантов, она почти ничего не написала о Китае, Сибири, Дальнем Востоке. Ее стихией была чистая лирика, внутренний мир, душевные переживания, эмоции, «жизнь сердца». Даже главная нота эмигрантской поэзии — ностальгия по России, едва слышна в ее поэзии. Уже в ранней лирике Андерсен прозвучала мелодия нежной меланхолии, позже сохранившаяся во всем ее творчестве. «Говорят, что если ждать и верить / То достигнешь… Вот, и я ждала» («Яблоня в цвету») или: "Сегодня день такой больной, / Такой печальный, хмурый, хилый… («Память о весне»). В 1986 в США Э.Штейн издал книгу стихов поэтессы «Остров Лариссы» (Орандж, Коннектикут). Российские читатели познакомились с поэзией Л.Андерсен впервые в сборнике прозы и поэзии дальневосточной эмиграции: «Харбин: Ветка русского дерева» (Новосибирск, 1991), составленном Д.Селькиной и Е.Таскиной.





***
Гладкой и ласковой кошкой
К сердцу любовь подползла:
– Я — помурлыкать немножко,
Я так мила и тепла! —
Сердце разнежилось. Сердце,
Букой засевшее в клеть,
Вдруг захотело согреться,
Вздумало вдруг потеплеть.
Но в закоулках неверья
Встала суровая мысль,
Гладкому, сладкому зверю
Яростно крикнула: — Брысь! —
И, помолчавши немножко,
Сердцу сказала добрей:
– Выбрось незваную кошку,
Выбрось ее скорей!



На мосту

На том берегу – хуторок на поляне
И дедушкин тополь пред ним на посту…
Я помню, я вижу – сквозь слёзы, в тумане,
Но всё ж я ушла и стою на мосту.
А мост этот шаток, а мост этот зыбок –
От берега деда на берег иной.
Там встретят меня без цветов, без улыбок
И молча ворота захлопнут за мной.
Там дрогнут и хмурятся тёмные ели,
И, ёжась от ветра, мигает звезда…
Там стынут улыбки. И стонут метели,
Нет, я не дойду, не дойду никогда.
Я буду стоять, озираясь с тоскою,
На сторону эту, на сторону ту…
Над пастью обрыва с проклятой рекою.
Одна. На мосту.





Невыполненный обет

Посвящается Алексею Ачаиру

Всем я рада, и все мне рады:
И домашние, и друзья.
Я для каждого то, что надо:
Вот кто я, а совсем не я.
Для усталого я – подушка,
Для обиженного – жилет,
Развлечение – для подружки,
Для поэта – слегка поэт.
Для животных – защита в драке
И всё вкусное, что дают:
Суп и косточка для собаки,
Для кота – молочко, уют.
Я бесформенна и безмерна,
Как вода – разольюсь во всём!
Даже лошадь и та, наверно,
Сочетает меня с овсом.
Так и есть. Я ничто иное.
Я лишь то, что им надо взять.
Вот…
А ночью, в тиши, за мною,
Знаю, кто-то придёт опять!
И послышится шёпот строгий,
Словно шелест незримых крыл:
– Ты свернула с своей дороги,
Той, что я для тебя открыл.
Расточая свои щедроты,
Опьянённая суетой,
Ты небрежно забыла, кто ты,
Чьи светились в тебе высоты,
Кем доверенная мечта! –
И в отчаянье, чуть не плача,
Я взмолюсь: – Кто же ты, мой бред?
Или я – твоя неудача,
Твой невыполненный обет?..

Всем я рада, и все мне рады,
Но укор твой стоит стеной.
Так скажи же, что делать надо
Чтобы ты был доволен мной.


Письмо

«Прощай, пиши и будь здорова»…
Полжизни разделило нас –
И даже память утихает,
Лишь ночь глядит в упор, сурово,
Без утешений и прикрас,
И где-то всхлипывает час,
Опять упавший между нами:
Так плачет ветер в проводах,
Так волны чёрные вздыхают,
Так стонут в поле поезда,
Так побелевшими губами
Мы произносим: никогда.

Тот человек

Опять я проснулась так рано
И встала не с той ноги!
Нет, я не больна, но странно –
Всё кажется мне другим.
И ветер шумит иначе,
И тополь стучится в дверь,
И кто-то в камине плачет,
Скулит и рычит, как зверь…

Нет, нам выходить не надо!
Давай запрёмся на ключ.
Смотри, как мечется стадо
Напуганных ветром туч!
Толкаются, как бараны,
А маленький – вон! – отстал…
А тень на холме – так странно –
Похожа на тень креста…

Но это мои тревоги,
И ночи почти без сна,
А засну – всё дороги, дороги…
И я средь толпы одна.
В давке вокзальных агоний
Никак не пробраться мне!
А маму зажали в вагоне,
Истошно кричит в окне.

Когда это было? Не знаю.
Давно. Спасена. Повезло.
Так пусть эта память больная
Простит безучастное зло!
Как только рванулись вагоны –
Меня, да с кульком заодно,
Бегом, сквозь толпу, сквозь законы,
Солдат сунул маме в окно.

Уж мама, как звать, не спросила,
Назвав просто – «Тот Человек»,
Молилась, чтоб светлая сила
Спасла его в страшный век.
Какой он был – белый иль красный,
Она не пыталась узнать:
Единственный НЕБЕЗУЧАСТНЫЙ,
Он понял чужую мать.

***
Я ещё не изведала горя,
Я ещё молода и резва,
И живу я у самого моря –
Предо мной, надо мной – синева!
Я ещё никого не любила,
Никого не теряла, любя,
И ничья дорогая могила
Не отнимет меня у тебя.
Я росла для тебя. Между нами
Даже тени не встанут тайком.
Я ребёнком играла с волнами,
С золотым побережным песком.
От песка этих кос позолота,
И от волн синева этих глаз.
Говорят, на спине кашалота
Приплыла я в полуденный час.
Это смуглое гибкое тело,
Как жемчужину, я берегла…

Так ему я сказать бы хотела,
Если б заново жить начала.

***

29 марта 2012 года во Франции, в госпитале старинного городка Ле-Пюи (Верхняя Луара), на 102 году жизни скончалась одна из самых ярких поэтесс «русского Китая» Ларисса Андерсен. Она оставалась последней из когорты литераторов восточной ветви русской эмиграции. Единственной, кто уцелел с затонувшей «Русской Атлантиды». И пошли лишь круги по воде...

Ларисса Андерсен родилась в 1911 г. в Хабаровске (до сих пор официальные биографии ошибочно указывали датой ее рождения 1914 г.) в семье офицера царской армии. Вместе с родителями 11-летней девочкой покинула Владивосток в 1922 году с эскадрой контр-адмирала Старка, отправившись в свое пожизненное эмигрантское плавание. Она держала в руках самовар, обернутый маминым бархатным платьем с соболиной оторочкой.

Детство и юность Лариссы Андерсен прошли в Харбине. Семье, как и тысячам русских беженцев, на первых порах пришлось бедствовать. Лариса рисовала портреты американских актеров, расписывала конфетные коробки. Но именно этому городу суждено было стать культурным центром русского зарубежья в первой половине ХХ столетия. Именно здесь возникла знаменитая литературная студия «Молодая «Чураевка» (под руководством Алексея Ачаира), участницей которой стала Ларисса Андерсен. Ларисе было 15 лет, когда она опубликовала свое первое стихотворение «Яблони цветут». И оно сразу определило ее судьбу.

Вокруг нее всегда царила атмосфера восхищения и влюбленности. Белая яблонька, Джиоконда, Сольвейг, Печальный цветок — вот лишь неполный список имен, которыми величали Ларису современники. Ее жизнь можно сравнить с увлекательнейшим романом, увы, почти неизвестным нашим современникам.

У нее была особая, только ей присущая красота: синие глаза, локоны с оттенком благородной меди, чистый овал лица, врожденная грация. Было время, когда Лариссу Андерсен находили удивительно похожей на знаменитую актрису Вивьен Ли. (В наши дни Л. Андерсен вошла в список самых известных русских красавиц ХХ века).

Она была знакома с удивительными людьми своего времени: с Николаем и Святославом Рерихами, Александром Вертинским, Ириной Одоевцевой, Борисом Зайцевым, Зинаидой Шаховской. И это был круг равных.

Александр Вертинский, большой поклонник таланта и красоты Лариссы Андерсен, писал ей: «Мой дорогой друг! Я хочу поблагодарить Вас за Ваши прекрасные стихи. Они доставили мне совершенно исключительное наслаждение. Я пью их медленными глотками, как драгоценное вино. В них бродит Ваша нежная и терпкая печаль «Le vin triste», как говорят французы. Жаль только, что их так мало... Впрочем, Вы вообще не расточительны. В словах, образах, красках. Вы скупы — и это большое достоинство поэта...»

Имя Лариссы Андерсен взыскательный Евгений Евтушенко занес в составленную им антологию отечественной поэзии ХХ столетия «Строфы века». При том, что Л. Андерсен за свою жизнь в Китае выпустила лишь единственную книжечку стихов «По земным лугам», в Шанхае в 1940 году (вышедшая тиражом 100 экземпляров, она сразу стала библиографической редкостью).

Впрочем, Лариса не только писала прекрасные стихи, она восхитительно танцевала. Помогли в этом «ускоренный хореографический курс» Лидии Дроздовой, воспитанницы Петипа, а также природный талант.

«Танцы в моей жизни были самой жизнью», — говорила Л. Андерсен. В течение 15 с лишним лет она была звездой дальневосточной эстрады в Харбине, в Шанхае. Танцевала в оперетте, иногда в больших балетных постановках. Дважды выезжала с гастролями в Японию. По воспоминаниям современников, на сцене она была великолепна. (Известный историк моды Александр Васильев в 2010 г. приобрёл у Л. Андерсен несколько её танцевальных костюмов для своей коллекции).

Но стихи никогда не покидали Л. Андерсен. В 1943 году бывшие харбинцы-чураевцы организовали кружок «Пятница». В 1946 году они издали сборник «Остров», который считают лебединой песней поэтов русского зарубежья в Китае.

В 1956 году Л. Андерсен покинула Шанхай, выйдя замуж за француза Мориса Шеза. Последовала череда новых путешествий: Индия, Африка, Вьетнам, Таити. Такова была специфика работы мужа (он служил в пароходной компании). Но везде, куда бы ни забрасывала ее судьба, она писала. И всегда по-русски.

После выхода М. Шеза на пенсию в 1971 году семья перебралась в городок Иссанжо, в верховье Луары, в его родные края, где Лариса прожила более 40 лет.

Здесь мы с ней впервые встретились в 1998 году. Она приехала встречать меня на станцию за рулем своего видавшего виды автомобиля: синеглазая, улыбчивая, в брючках, вишневой замшевой курточке — в тон машины. Тогда меня поразил ее дом с китайским интерьером: лаковые ширмы, резная мебель из вишневого дерева, картины. И — большая кошачья семья из десяти персон. (Л. Андерсен всю жизнь трогательно заботилась о четвероногих друзьях). Здесь, в ее волшебном доме, мы провели много дней, недель, месяцев, разбирая огромный архив, где сохранились рукописи, письма друзей, старые фотографии — бесценные свидетельства эпохи русского Китая (все собрание Л. Андерсен передала в Россию в 2011 г.) Мы восстанавливали «прихотливый узор непростой эмигрантской судьбы». Спустя восемь лет, в 2006 году, в московском издательстве «Русский путь» вышла книга Л. Андерсен «Одна на мосту». Она вернулась на родину стихами. Книга вызвала восторженные отклики. Весь тираж разошелся.

Сюда, в глубинку Франции, в марте этого года я приехала за три недели до ухода Лариссы Андерсен, чтобы проститься. Она еще успела узнать меня. Я — почитать ей стихи. В последние дни Лариса говорила только по-русски. Хотелось подержать за руку, порадовать ее букетиком весенних примул и лиловых крокусов.

Лариса ушла легко, на выдохе. Спустя полчаса после того, как завершил обход больных священник, ее сердце остановилось.

Л. Андерсен будет покоиться в фамильном склепе семьи Шез, рядом с мужем (1988 г.) и отцом, полковником русской царской армии. Последние годы он жил с дочерью, умер в 1961 г. В небольшом городке, затерянном в верховьях Луары, природа которой так напоминала ей родину, Дальний Восток: сосны, горы, бурные речушки.
Ларисса (в переводе с греческого - «чайка») не дожила до своего дня Ангела (в России отмечается 8 апреля)
несколько дней. С ее уходом завершилась летопись первой волны русской эмиграции в Китае.
Тамара КАЛИБЕРОВА, Владивосток





ПРОГУЛКА ВЕРХОМ

Благодарю тебя, осенний день,
За то, что ты такой бездонно-синий,
За легкий дым китайских деревень,
За гаолян, краснеющий в низине,

За стук копыт по твердому шоссе
Моей гнедой рабы четвероногой,
И за шоссе, за тропы и за все
Ухабистые, славные дороги...

За голубей, взметающихся ввысь,
Как клочья разлетевшейся бумаги,
За частокол, что горестно повис
Над кручей неглубокого оврага...

Я о судьбе не думаю никак,
Она – лишь я, и вся во мне, со мною;
За каждый мой и лошадиный шаг
Я и мой конь, мы отвечаем двое.

Кто дал мне право знать, что жизнь – полет?
Кто дал мне тело, любящее солнце?
О, это солнце, что так щедро шлет
Счастливой луже тысячи червонцев!

Еще одним “спасибо” лик укрась –
От луж, от брызг, от зреющей боярки, –
Ты, беззаботно сыплющее в грязь
Такие драгоценные подарки.

Поля и степь... Взгляни вперед, назад...
О, этот ветер, треплющий нам гривы, –
Коню и мне. Ты, милый, тоже рад? –
Повел ушами, чутко и пытливо..



НА ФРАНЦУЗСКОМ ЧЕРДАКЕ

Посвящается Т.К.

На французском старом чердаке,
В оплетенном паутиной сундуке,
Пролежав в забвенье много лет,
Вышли русские стихи на Божий свет.
О труде напрасном сожалея,
Из России прилетела фея,
Палочкой волшебною взмахнула,
Весь сундук вверх дном перевернула,
Все, что нужно было ей, нашла,
И, смахнув небрежно пыль с крыла,
Ленточкой пакетик обвязала,
И сама тащила до вокзала.
А потом, сказав «адье» французам,
Села в самолете в уголок
(С явным перевесом груза)
И спокойно полетела на восток.

Может быть, стишки увидят свет?
Может быть… А может быть, и нет.

***
Ты не слышишь жизни и не видишь,
Да открой же уши и глаза!
Резво дождик топчется по крыше,
В небе собирается гроза.
Посвежели и так пахнут травы,
Птицы прячутся, и гром гремит.
Как все это, не пойму я, право, –
Ничего тебе не говорит?..

***
Вот и я стою у порога,
Истекает мне данный срок,
Я надеюсь найти дорогу
На скрещенье твоих дорог.
Чтобы легкой, бесплотной тенью
Я к тебе подойти смогла,
Попросить у тебя прощенья:
Не сумела спасти от Зла.
И припомнить о повороте,
Где прощались глаза в глаза:
– Ничего не имеешь «против»?
– Ничего не имею «за».
Tags: Андерсен, Русская поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments