a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Category:

Дмитрий Вересов МУЖСКОЙ СТРИПТИЗ В ЦДЛ

Дмитрий Вересов



МУЖСКОЙ СТРИПТИЗ В ЦДЛ

Учился в Литинституте поэт Илья Гребёнкин. Мне помнится, из Чебоксар родом. Илья писал четырехстопным ямбом километровые поэмы и жестко придерживался двух тем. Первая – это индийская, где активно-медитативно копошились бодхисатвы, Харе Кришну и прочие экзотические буддистские существа, вторая – космогологическая с рифмами «вечность-бесконечность» и «планета-ракета». Илья не пил, не курил, нам свои поэмы он читать остерегался, так как при первых попытках декламации был немедленно и безжалостно изгоняем из комнат. В сущности, несмотря на тараканы в голове, он был безобиден, и ничто не предвещало драмы, случившейся в Центральном доме литераторов.
Дело было осенью восемьдесят девятого. ЦДЛ торжественно и помпезно открывал сезон, выступать были приглашены известные поэты, прозаики, барды, музыканты. В зале, кроме литературного и окололитературного бомонда, присутствовали Раиса Максимовна Горбачева и жена индийского посла. Но вместе с организаторами вечера тайно к нему готовился и Илья Гребёнкин. Неукротимое желание выйти к миру со своими «философскими прозрениями» уничтожило остатки здравого смысла в голове бедного Ильи. Он решил не просто прочитать последнюю «буддистскую» поэму, а продекламировать ее аб-солютно голым, символизируя соответственно абсолютное духовное просветление. Илья заранее изучил все входы-выходы на сцену, пробрался на нее за два часа до начала вечера, разделся догола и спрятался в тяжелых складках раздвинутого занавеса. Где неподвижно простоял до самого начала действия.
Концерт – так условно мы назовем мероприятие – вел Роберт Рождественский. Он торжественно поздравил зал с открытием сезона, отметил присутствие на вечере Раисы Максимовны в связке с женой индийского посла и пригласил на сцену Ахмадулину Беллу Ахатовну, дабы та пропела свои последние вирши. Ахмадулина вышла слева, и одновременно справа из складок занавеса выпростался совершенно голый Илья и неторопливо двинулся к микрофону. В руках он держал портфель, коим прикрывал причинное место. Белла Ахатовна застыла на полпути подобно жене Лота, поднесла руку к горлу, словно ее что-то душило, потом все же совладала с собой и метнулась обратно. Илья дошел до микрофона, развернулся к залу и отбросил портфель. Указав на свое мужское достоинство, спросил: «Вы думаете, что это? Это – член Союза писателей!» Засим воздел руки и начал бесстрастным ровным голосом читать примерно следующее:
В горах, где Будда Гаутаме
Обрел смиренье и покой…
Зал замер. Всё было настолько дико и неожиданно, что первые две минуты присутствующие пребывали в каком-то оцепенении. Все, не отрываясь (и мужчины тоже), смотрели не просто на голого Илью, а конкретно на то, что находится ниже живота. А там было на что посмотреть. Гребёнкин же дочитал первую главу и, переведя дух, начал читать вторую. Жена индийского посла с жадным любопытством взирала на чтеца. Она искренне полагала, что так и было задумано по сценарию, что наша glastnost допускает и такую экстравагантность, к тому же при незнании русского языка ее слух ласкали родные Кришну и Шакья-Муни. Раиса Максимовна хотела увести гостью, но жена индийского посла не захотела покинуть третий ряд, откуда открывался чудесный вид на медитирующего поэта.
Тем временем зал опомнился, и возмущенный гул стал нарастать с каждой новой строфой поэмы. Илья уже читал третью главу. Почему-то никто не догадался отключить микрофон или сомкнуть занавес. Организаторы вечера метались за сценой, пытаясь мобилизовать приглашенных писателей эвакуировать Илью со сцены, но это, в основном, были люди преклонного возраста, а те, кто помоложе, не хотели компрометировать себя идиотской борьбой с голым поэтом на сцене Центрального дома литераторов. Были посланы гонцы к единственному милиционеру, дежурившему у входа, и за крепкими официантами из ресторана. В конце концов Илью вынесли с подиума. Вечер продолжился, Рождественский пытался сгладить всё шутками типа «Извините, мы одеты...», но все последующие выступления были уже слишком пресными по сравнению с бенефисом Гребенкина.
Илью (думаю, по указанию Раисы Максимовны) упекли в сумасшедший дом на три года, после чего он уехал в родные Чебоксары. И все же он мог гордиться собой. Это был первый реальный мужской стриптиз на территории СССР, возможно, и ускоривший падение соответствующего строя, а главное, знойные женщины Индии смогли достоверно узнать о мужских достоинствах русских поэтов...
Tags: Байки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments