a_g_popov (a_g_popov) wrote,
a_g_popov
a_g_popov

Стихи войны и Победы русских поэтов

Стихи войны и Победы русских поэтов

1.
Алексей Прасолов



***

4.00 22 июня 1941

Когда созреет срок беды всесветной,
Как он трагичен, тот рубежный час,
Который светит радостью последней,
Слепя собой, неискушенных, нас.

Он как ребенок, что дополз до края
Неизмеримой бездны на пути, —
Через минуту, руки простирая,
Мы кинемся, но нам уж не спасти...

И весь он — крик, для душ не бесполезный,
И весь очерчен кровью и огнем,
Чтоб перед новой гибельною бездной
Мы искушенно помнили о нем.

***

Тревога военного лета.
Опять подступает к глазам
Шинельная серость рассвета,
В осколочной оспе вокзал.
Спешат санитары с разгрузкой.
По белому красным - кресты.
Носилки пугающе узки,
А простыни смертно чисты.
До жути короткое тело
С тупыми обрубками рук
Глядит из бинтов онемело
На детский глазастый испуг.
Кладут и кладут их рядами,
Сквозных от бескровья людей.
Прими этот облик страданья
Мальчишеской жизнью твоей.
Забудь про Светлова с Багрицким,
Постигнув значенье креста,
Романтику боя и риска
В себе задуши навсегда!
Душа, ты так трудно боролась...
И снова рвалась на вокзал,
Где поезда воинский голос
В далёкое зарево звал.
Не пряча от гневных сполохов
Сведённого болью лица,
Во всём открывалась эпоха
Нам - детям её - до конца.
...Те дни, как заветы, в нас живы.
И строгой не тронут души
Ни правды крикливой надрывы,
Ни пыл барабанящей лжи.

* * *

Еще метет во мне метель,
Взбивает смертную постель
И причисляет к трупу труп, —
То воем обгорелых труб,
То шорохом бескровных губ
Та, давняя метель.

Свозили немцев поутру.
Лежачий строй — как на смотру,
И чтобы каждый видеть мог,
Как много пройдено земель.
Сверкают гвозди их сапог,
Упертых в белую метель.

А ты, враждебный им, глядел
На руки талые вдоль тел.
И в тот уже беззлобный миг
Не в покаянии притих,
Но мертвой переклички их
Нарушить не хотел.

Какую боль, какую месть
Ты нес в себе в те дни! Но здесь
Задумался о чем-то ты
В суровой гордости своей,
Как будто мало было ей
Одной победной правоты.

***

Когда прицельный полыхнул фугас
Казалось, в этом взрывчатом огне
Копился света яростный запас,
Который в жизни причитался мне.
Но мерой, непосильною для глаз,
Его плеснули весь в единый миг,
И то, что видел я в последний раз,
Горит в глазницах пепельных моих.
Теперь, когда иду среди людей,
Подняв лицо, открытое лучу,
То во вселенной выжженной моей
Утраченное солнце я ищу.
По-своему печален я и рад,
И с теми, чьи пресыщены глаза,
Моя улыбка часто невпопад,
Некстати непонятная слеза.
Я трогаю руками этот мир -
Холодной гранью, линией живой
Так нестерпимо памятен и мил,
Он весь как будто вновь изваян мной.
Растёт, теснится, и вокруг меня
Иные ритмы, ясные уму,
И словно эту бесконечность дня
Я отдал вам, себе оставив тьму.
И знать хочу у праведной черты,
Где равновесье держит бытиё,
Что я средь вас - лишь памятник беды,
А не предвестник сумрачный её.
1965

Михаил АНИЩЕНКО (1950-2012)



ДЕВЯТОЕ МАЯ

Ругаясь, сбиваясь, хромая,
Идёт бутафорский парад.
Но праздник Девятого мая,
Проходит глазами назад.

Летит к Сталинграду «УАЗик»,
К Смоленску торопится груз…
И все поезда в этот праздник –
Уходят в Советский Союз.

ПОБЕДА

Необъятный простор мне отцом заповедан!
На девятом листке не горит календарь.
Вся Европа сжимается в слове «Победа»,
Как шагренева кожа, в дрожащую тварь.
Еще вынесет много обмана бумага,
Еще бросят историю под ноги злу...
Но проходит сквозь дыры победного флага
Вся история мира, как нитка в иглу.

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

День Победы. Смертная тоска.
Как вагон, Россию отцепили...
Подменили даты и войска
И героев павших подменили.

Мир спасен. Америке — виват!
Для России — водка и корыто.
Что ты плачешь, маленький солдат,
За проклятым Одером зарытый?

Возрождайся, память, из обид
Под сияньем воинского флага!
Что Париж, Варшава и Мадрид,
Что весь мир без взятия Рейхстага?

Русский дом измазали смолой,
Оплели лукавыми словами.
Встань, солдат, над пеплом и золой,
Посмотри в утраченное нами.

Там, вдали, где праведники лбом
Бьются в пол святого каземата,
Спит Земля в сиянье голубом
Под пилоткой русского солдата.

Юрий БЕЛИЧЕНКО (1939-2002)



* * *
В суете, суматохе и дыме,
За работой своей дотемна,
Мы б, наверное, стали другими,
Не вспаши наше детство война.
Откровенно признаемся в этом:
Наши судьбы в масштабах страны
Освещались естественным светом,
Отраженным от молний войны.
Ни вины, ни обиды здесь нету,
Ни к чему привставать на носки.
Под горячим светилом Победы
Наше поле давало ростки.
Мы спешили, спешили, спешили,
Но в душе понимали одно:
Совершить, что они совершили,
Нам, наверно, не будет дано.
Отрешимся от праведной блажи,
Воздавая почет старикам, -
Ведь История наши поклажи
Не фасует по равным тюкам.
Мы за спинами их постарели.
Но, наверное, логика есть,
Что о тех, кто в огне не горели,
Нам заботиться
выпала
честь.
* * *
По выходным, когда его просили,
Хоть старым был и за день уставал,
Колхозный кучер, Ващенко Василий,
Военные иконы рисовал.
Еще казались вдовы молодыми,
Еще следили за дорогой мы.
Еще витала в сумеречном дыме
Печаль вещей, покинутых людьми.
А дед Василий - памятники строил.
Он выпивал, но дело разумел.
Он как художник, - ничего не стоил,
Но ключик от бессмертия - имел.
По имени погибшего солдата
Он брал сюжет. И посреди листа
Изображал Николу с автоматом
И рядом с ним с гранатою - Христа.
Мы шли к нему. Нам странно это было.
Но вот стоишь - и глаз не отвести,
Увидев меч в деснице Гавриила
И орден Славы на его груди…

* * *
Нам досталась такая страна,
что к душе прирастает, как кожа, -
где кругами идут времена,
а иконы - на близких похожи.

Где не с каждою шуткой смешно,
и не всякая слава сгодится.
Где достаток иметь не грешно,
а богатства - привыкли стыдиться.

Здесь у нас выпивают легко:
с полведра ухлебнут - и не охнут.
А по рекам течет молоко,
только рыбы от этого дохнут.

И какой-то родительский свет
насыщает деревья и травы.
Но в пророках - Отечества нет,
а спасатели - вечно не правы.

Выйдешь ночью - большая луна
за леса свои зарева прячет.
У вокзала гулянка хмельна
под советскую музыку плачет.

Задевая за кроны дерев,
ходят звезды по вечному кругу.
И какой-то неясный припев
добавляется каждому звуку.

И глядишь, как с осенних дубрав
прилетает листва золотая.
И стоишь, как последний дурак,
непонятные слезы глотая...

Михаил БОРИСОВ (1924-2010)



* * *
На фронте мы не думали о нервах –
Война кроила землю под погост,
А из траншей бойцы в шинелях серых,
Бывало, поднимались в полный рост.
Он так и встал
Однажды в сорок первом,
Мой командир, почти ровесник мой,
И поднял роту собственным примером
В последний и решительный наш бой.
Мой лейтенант, я видел краем глаза,
Как ты взлетел над бруствером:
– Вперед!
И показалось – перед нами сразу
Раздался вширь поникший небосвод.
Такой рывок губителен, во-первых,
Он, во-вторых, не легок и не прост...
Но за тобой
И мы в шинелях серых
Уже надежно встали во весь рост.
В те дни судьба не каждому светила.
Мой командир, тебе того рывка
Всего на шаг единственный хватило.
Всего на шаг... в грядущие века.

СТРОКА, ОБОРВАННАЯ ПУЛЕЙ...

Памяти В. Стрельченко

Не голова – пчелиный улей,
А вздох как стон издалека:
Строка, оборванная пулей, –
Не полновесная строка...
Но, истекающая кровью,
Она до боли дорога,
В ней пепелища Подмосковья,
Огнем крещенные снега.
И на нее, на вскрик поэта,
Пророка горестной земли,
В тот миг крылатая Победа
Уже откликнулась вдали.

* * *

Я возвращаюсь всякий раз туда –
В окопный быт,
В обугленные дали,
Где мы не так уж много и познали,
Но без чего не вышли бы сюда.
Тогда ни ночи не было,
Ни дня,
Тогда земля и небо цепенели,
И мы нередко различали цели
В пределах только сектора огня.
Без выси, широты и глубины
Казался мир в винтовочную прорезь.
Он и сейчас спрессован,
Словно совесть
Мальчишек, не вернувшихся в войны.

Олег ДЕМЧЕНКО (1953-2014)



* * *
Умер фронтовик в своей квартире
с холоду и голоду... Примерз
к полу... Вот такие вот картины,
вот такой диагноз и прогноз.
Все у нас давно поотбирали,
скоро будут воздух продавать!
Ветерана ломом отдирали,-
это легче, чем отогревать.
А метель мела на всю катушку.
нету сил в телеэкран смотреть:
шепелявит в микрофон старушка,
что надежда только лишь на смерть,
что в войну намного было легче,
что тогда не мерзла так страна...
Как ей объяснить, что нам на плечи
навалилась новая война?
Фронт незрим и мерзкий враг невидим,
мрет народ спокойно, без стрельбы.
Кажется, зимой, куда ни выйдешь, -
не сугробы всюду, а гробы.
Голосуйте, голосуйте, люди,
верьте в лохотроны и успех,
только не забудьте, как в Усть-Куте*
умер этот русский человек.
________
* Город в Иркутской области, где в 2003 г. произошел этот случай.

ПИСЬМО ВЕТЕРАНА

«Товарищ Сталин, если бы вы видели,
что сделали с великою страной
враги народа и вредители!
Такое даже не сравнить с войной!
Отторгнута треть лучшей территории,
в Манхэттен превращается Москва,
про нас во все учебники истории
змеиным ядом вписаны слова.
Как после атомной бомбардировки,
промышленности сектор опустел,
и человек в промасленной спецовке
остался нынче как бы не у дел.
Сейчас в чести воры и спекулянты,
предатели теперь на высоте:
они все - расфуфыренные франты,
а мы живем в грязи и нищете.
Товарищ Сталин, нас осталось мало,
но прикажите - и нам хватит сил!
Отряхивая землю, генералы
на бой последний встанут из могил!»
Так ветеран писал…
Куда же это
письмо отправить? Некому служить.
И приказал он, не вскрывать конверта
и в гроб его с ним вместе положить.

РУССКАЯ ЯБЛОНЯ

Степь повсюду голая
И на сотни вёрст
Лишь один бурьянище
В человечий рост.
Ни села, ни хутора
Не видать окрест,
Ну откуда яблоня
Среди этих мест?
Старая, горбатая,
Чёрные сучки, -
Одичало дерево
И плоды горьки.
Следопыты шустрые
Объяснили мне:
«Кто-то похоронен здесь
в спешке на войне».
Засверкали заступы,
Кирки, топоры.
Кто прикопан наспех
Был тут до поры?
Оказалось – немец…
Шёл он без дорог
С надписью на медной
Бляхе: «С нами Бог!»
Шёл в рогатой каске
С верою в блицкриг.
Не услышал сам он
Свой предсмертный крик.
Вот держу я череп
С пулевой дырой.
Что же ты оскалился,
Доблестный герой?
Для отваги шнапса
С фляжки пригубил
И попутно яблоком
Русским закусил.
Знать, со зрелым семечком
Проглотил куски,
Из него и выросло
Дерево тоски.
Посреди Европы
Надо, может быть,
Яблоню на память
Эту посадить.
Чтоб потомки рыцарей,
Родовых господ
Сморщились, отведав
Пораженья плод.
Чтоб сказали, вспомнив
Скорбные деньки:
«Яблоки раздора
до смерти горьки!»

СТАЛИНГРАДСКАЯ МЕТЕЛЬ
(Рассказ фронтовика)
1.
Ревел мотор, полуторка дрожала.
Навстречу мёл зловещий снегопад.
Снегам конца не видно и начала –
Как отыскать дорогу в Сталинград?
Повсюду степь. На ощупь фары рыщут –
Среди снегов пытаются найти
Хоть колесо, хоть старое кладбище –
Какие-нибудь признаки пути.
Да где там! Всюду степь немая,
Повсюду мёртвый безответный снег…
А что вдали торчит, напоминая
Ряд придорожных странноватых вех?
Буран замёл следы дороги чисто,
Но мы туда рванули наугад,
А там… обледеневшие фашисты
Вдоль трассы всей навытяжку стоят.
Проедешь метров сто - и снова немец
Стоит в снегу по пояс, неживой…
Стрелял в солдат, насиловал он пленниц
Вот этот столб застывший верстовой.
Но, в плен попав, погиб он не от пули,
А от мороза одеревенел.
Его проезжие в сугроб воткнули
Заместо вехи – в том его удел.
Здесь гнали пленных, и они, как мухи,
Едва живые пО снегу ползли…
Толкали в спину вьюги-заварухи
Больных завоевателей земли.
Валились фрицы пленные в сугробы..
Немые немцы … Мертвецов парад…
Мела метель – уже без всякой злобы …
К живым мы пробирались в Сталинград.
2.
Метель - по всей России!..
Эк, намело - по грудь!
Снега летят косые
и некуда свернуть.
Гляди, собьются кони-
задаром сгинешь вдруг....
Как при Наполеоне,
снега свистят вокруг.
Снега летят, как стрелы,
как сонм стрибожьих стрел!
И ружья поржавели,
и порох отсырел!
Нет прежнего задора,
фанфар померкла медь.
Морозец гренадеров
дерет, как злой медведь.
До Франции едва ли
своей они дойдут -
сугробы их завалят,
их волки загрызут.
Их с честью не схоронят,
не примут небеса -
голодные вороны
им выклюют глаза!
А вслед за ними фрицы
разрозненной гурьбой
бредут, понурив лица,
дорогой древней той.
По всей Руси останки
разбросаны врагов.
Примерзли насмерть танки
среди немых снегов.
Бескрайняя Россия,
метель заносит путь, -
снега летят косые
и некуда свернуть.

Николай ДЕНИСОВ (1943-2016)



КИНО 1945-ГО ГОДА
Памяти киномеханика М.С. Фадеева
Ни припевок, ни баб у колодца.
Кроме клуба, в домах - ни огня.
Там Фадеева Мишку, сдаётся,
Осаждает опять ребятня.
Что-то Мишка в себе неуверен,
Но мальчишки-то знают давно:
Он костьми может лечь возле двери,
Но без денег не пустит в кино!
Мишка курит, как водится, возле
Тех дверей. И порядок блюдёт.
Он-то сам уступил бы, но после
В сельсовете ему попадёт.
Мишке не удержаться на месте:
Напирают на дверь пацаны.
Каждый слышал хорошие вести -
Те, что ждали четыре весны!
- Да ведь наши подходят к Берлину!
- Гитлер-идол спасется навряд...
Мишка плюнул:
- Идите в картину,
Он за всё и расплатится - гад!

ФУРАЖКА

В этом городе злом и огромном,
На базаре, где брал керосин,
Отыскал я и комиссионный,
Как советовали, магазин.
Это мама дала мне поблажку,
Постреленку зеленых годков.
А купить мне хотелось фуражку
Со звездой, как у фронтовиков.
От соблазна душа так и пела:
Ребятню, мол, сражу наповал!
Что кепчонка? Привычное дело!
А в фуражках я толк понимал.
Захожу. И что деется, братцы!
Так с порога и кинула в жар:
Ведь на полках, где им красоваться,
Бесполезный навален товар!
Но держусь я, худой и голодный,
Деловито рублями тряся:
Не найдется ль фуражечки лётной
Или флотской, что в золоте вся?!
Продавец - на щеке бородавка
(Думал, злюка: проси не проси!) -
Неожиданно из-под прилавка
Подает, как по блату: носи!
И в село по дороге тележной
Шел в обновке я, любо взглянуть:
То сбивал на затылок небрежно,
То на бровь, то на ухо чуть-чуть.
Вот и мама спешит из ограды,
Отпирает калитку с крючка.
Показалось еще - и награды
Тяжелят мне борта пиджачка.

Николай ДМИТРИЕВ (1953-2005)

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Просверлен майскими жуками,
Весенний вечер так пахуч!
Сижу на горке с мужиками,
Слежу за ходом низких туч.
Добыли лаской и нажимом,
Что жёнки прятали в чулке,
И вот походит каждый живо
На Стеньку Разина в челне.
Трепещут листья и побеги,
Собаки лают на селе,
Сегодня можно – День Победы,
Кто весел – тот навеселе.
Но трезво-трезво, близко-близко
В тумане, словно на весу,
Далекий лучик обелиска
У всех, как искорка в глазу.
И на мосту, в коровьей свите,
В тревожных гаснущих лучах,
Бычок совхозный, как Юпитер,
Несёт Европу на плечах.
1977

ПОДОЛЬСКИЕ КУРСАНТЫ. 1941 ГОД
От инея усаты,
На мёрзлый свой редут
Подольские курсанты
По улице идут.
Шинель из военторга
Куда как хороша!
От смертного восторга
Сжимается душа.
– Эй, девица в оконце,
Дай жизнь с тобой прожить!
Греть косточки на солнце,
О юности тужить.
Скользнуть одной судьбою
По линиям руки
И в детство впасть с тобою,
Как речка в родники.
Уткни меня в колени.
Роди меня назад!
Но – только на мгновенье:
Я все-таки курсант!
Нам не под плат Пречистой,
Не под её подол –
Под небо в дымке мглистой,
Под этот снежный дол.
Уж вы с другими мерьте
Огонь златых колец,
А мы напялим Смерти
Тот свадебный венец.
Зенитные орудья
Забыли про зенит.
Загадывать не будем,
В какой душе звенит.
Сейчас по фрицам вмажем,
Метнем возмездья кол
И – юными поляжем
Под этот снежный дол.
...Кремлёвские куранты
Звонят недобрый час.
Подольские курсанты,
Спасите сирых, нас!
2001

* * *
Когда на братскую могилу
Я приношу свою тоску,
Я думаю: а мы смогли бы
Вот так погибнуть за Москву?
Уже навек во тьме кромешной
Уткнуться в снеговую шаль?
Сорокалетней, многогрешной,
Угрюмой жизни – тоже жаль.
Смогли б, наверно. Но не скрою,
Что в бой ушли б с большой тоской:
Известно ль было тем героям
О куцей памяти людской?
И что Москву к ногам положат
Не трёхнедельным удальцам –
Бандитам, стриженным под ёжик,
Своим ворюгам и дельцам.
И всем самоновейшим ваням,
И тем, кто кормится при них,
Кто подплывает к изваяньям
С собачьих свадебок своих.
Стоят, косясь не без опаски
С иноплемённою душой.
Им те высоты – остров Пасхи
С культурой странной и чужой.
1995

ИОВ*

Толпа торопится под кров
К нескудной или скудной пище.
А на углу сидит ИОВ
На гноище и пепелище.
Клубится перекатный вал,
А у него заботы нету –
Он уголок отвоевал
Размером в рваную газету.
Глядит, портвейном укрощён,
Глазами, полными прощенья.
Удобно сложносокращён
Чиновным хамом в миг смущенья.
Воспалена ИОВа плоть,
Истлели все его именья.
И чудно так глядит Господь
На русское долготерпенье.
1996
* ИОВ – инвалид Отечественной войны
Tags: 9 мая, Русская поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments