December 6th, 2009

(no subject)

***
Деревня Вешки смотрит телевизор,
Крутой американский боевик.
Сбивает на экране грузовик
Сенатора.
Гадает экспертиза.

И нет улик. Но есть звезда стриптиза.
И челюсти акулы. И тайник
В гробу раджи. И призрак. Женский крик!
Убийца-робот прыгает с карниза.

И напрягает зрение и нюх
Рябой упырь. И рокер стриты рушит.
И за измену босс девицу душит

И прячет тело в ящик для подушек.
Деревня Вешки затаила дух.
Былин не помнит. Не поет частушек.

(no subject)

Рассказывает поэт Николай Щукин:
- Зря жена у меня крестилась. Сам уговаривал ее креститься. Она наконец-то согласилась, а не надо было мне ее уговаривать. Ангела-Хранителя ей слабенького дали. Зато её бес, который раньше дремал, теперь обиделся, стал активным, влияние на жену усилил. Теперь мне от жены покоя нет - ругает, пилит, самодурничает. Нет, не надо было ее крестить...

(no subject)

Сергей - технический сотрудник Дома творчества. Когда поэт Надежда Мирошниченко приходит в Дом творчества, она называет его все время по-разному - то Витей, то Петей, то еще как-нибудь. Сначала он ее поправлял, но потом привык. И на любое имя откликался. На этот раз Надежда Мирошниченко пришла на встречу с немецкими писателями, увидела Сергея и сказала:
- Здравствуйте, Рейнгольд Шульц! Вы к нам прямо из Бремена?

(no subject)

***
Отче, прости, не ведаем, что творим –
Не понимаем ни разумом, ни душой.
Думали – что молитву и Третий Рим,
Вышло – что книжное сердце и дом пустой.

Думали – кротость, вышло – что бабий страх,
Верили – русский свет, вышло – что русский мрак...
Отче, прости, что жизнь пролетела в стихах.
Отче, проходит жизнь… Да не пройдет никак.