January 14th, 2010

(no subject)

* * *

Мне говорили, надо ремесло
Найти такое, чтоб тебя кормило.
А я был молод, и меня влекло
К нестройным душам и стихам унылым.

А я смотрел в окно, как гибнет строй,
Как выцветает на плакате Ленин,
И Анненский тоскливою строкой
Мне подтверждал, что мир несовершенен.

Я повторял за ним, что мой фиал
Не идеалом полон —
Светлым пивом.
И ничего совсем не понимал
Я в ремесле, к поэзии ревнивом.

И в девушках.
Со мною заодно
Они о символистах щебетали,
Но долго не могли смотреть в окно
На времени усталые детали.

И улетали, словно бы они
Какие-то непонятые птицы.
А я смотрел в окно, как гибнут дни,
Почти забытых книг листал страницы.

А я был молод — драгоценный бред
В тетрадь писал
И юностью томился,
При этом полагал, что в тридцать лет
Жизнь не имеет никакого смысла.

До тридцати я посмотрю в окно
На суетные серые фигуры,
А после будет скучно и темно.
И старость. И конец литературы.

Где то окно? Где из окна тот вид —
На горизонт? Куда моя дорога
И жизнь спешат?! Пусть Анненский забыт.
Но смысл есть, да времени немного.

И смысл есть. Нет только ремесла.
И сожаленья нет о том, что было.
И вновь влечет морозная весна
К стихам и звездам — ко всему, что мило.

(no subject)

***
Иду на пляж, где золотой песок,
Морской песок курортного досуга.
И как мне было раньше невдомек –
Культурным нервам не хватает юга,

Так не хватает зноя, шашлыка,
Фотографа с больным орангутангом,
Анапы, Темрюка, Геленджика,
Прогулки в горы, пива с аквалангом.

Величия необозримых вод,
Блаженных рыб и недовольных чаек,
Смотреть себе, что белый теплоход,
Как зыбку, море Черное качает.

(no subject)

***

Мудрости не достает рассвета,
Юному отчаянью - беды,
Каиафе – Нового завета,
Ироду – Рождественской звезды,

Стойкой силе – легкости поэта,
Сущей, но веселой ерунды.
А поэту хватит табурета,
Света лампы и глотка воды,

Если он внезапно обретает
В чувстве, в мысли, в беспокойном сне
Те слова, что, как вино, играют

В чаше жизни – пусть на самом дне.
Только жизни в чаше не хватает.
Целой жизни!..
Не хватает мне.

Еду я на Родину...

Председатель правления нашего СП Елена Козлова вернулась из Греции. Обратный путь у нее получился сложным. По метеоусловиям рейс с Родоса, где она была, в Афины долго откладывался - в результате опаздание на самолет в Россию. А билет у нее был самый дешёвый компании "Молдавские авиалинии". И деньги кончились. Вместе с подругой они пошли в наше консульство, попросили помощи - переночевать два дня, чтобы дождаться следующего рейса "Молдавских авиалиний", он редко летает - или денег взаймы. Их послали подальше. Зачем у нас только консульства работают?! Елене Козловой и подруге удалось договориться, чтоб их взяли на рейс, летевший в Краснодар. Мягко говоря, далеко в сторону. Но и на краснодарский самолет у них не хватало 10 тысяч рублей. Просто умолили, пообещав, что в Краснодаре отдадут. У подруги там сестра живет. Сестра привезла деньги прямо к самолету. Знаменательны слова Елены Козловой: "Я молила Бога оказаться в России, хоть в любой нашей деревне, откуда уж как-нибудь добрались бы. Впервые ощутила щемящее чувство Родины - жажду Родины".

(no subject)

Евгений Семичев

***
Читал мои стихи и плакал,
Печаль не в силах превозмочь.
Спать не давал своим собакам –
Стихами их травил всю ночь.

К утру его подушки взмокли.
Постель насквозь проволгла вся.
Собаки от волненья сдохли,
Печали не перенеся.

Он встал, шатаясь, словно пьяный,
Себя не помня, как в бреду.
Лопату взял, чтоб вырыть яму
И закопать собак в саду.

Хотел от горя застрелиться,
Припомнив все свои грехи.
Подумал и – решил напиться,
И больше не читать стихи.

Он пил полгода без закуски,
Устроив знатную гульбу.
Он был отважный новый русский,
А вот теперь лежит в гробу.

Как пошутила беспристрастно
Над ним насмешница-судьба…
Поэзия – небезопасна.
Помянем Божьего раба!