July 18th, 2010

(no subject)

Сегодня день рождения Ивана Алексеевича Куратова, основоположника коми литературы, моего родственника



Место мести


Город пошлый, город грязный!
………………………………….
Погрязай в рутине вечной,
Город сплетен и клевет
Град пустынный, град увечный,
Град презрения предмет!

И. Куратов «Усть-Сысольск»


Волнуясь, заметил поэт, а не злясь,
Высокое чувство не злится –
Какая на улицах давняя грязь!
Как мрачно в зырянской столице!

И то, что открылось душе и уму,
Доверил стиху безоглядно…
За это и памятник ныне ему,
Чтоб было другим неповадно,

Поставлен не там, где порядок и свет,
Где мысли чисты и трактиры,
А именно в граде, который предмет
Презренья гражданственной лиры.

Но здесь и признанье теперь, и престиж –
Какое изящное мщенье!
И в каменном платье никак не сбежишь
Из мест своего вдохновенья.

Да кто и помянет, что жил человек
И умер от смуты сердечной –
Пустынная улица, сысольский брег
И северный город…увечный…вечный.

(no subject)

***
Надо бы спать, ибо полночь уже.
Да только ни сна, ни сил.
И все, кого ты когда-то убил
Очнулись в твоей душе.

Ты их хоронил, засыпал землёй,
Ставил кресты на холмы.
Но в полночь встают из кромешной тьмы –
Они говорят с тобой.

И снова держишь пред ними ответ
За каждый неверный взгляд,
И снова твердишь, что не виноват,
Пока не придёт рассвет.

(no subject)

http://iereys.livejournal.com/100575.html

***
«Моисей был восьмидесяти, а Аарон восьмидесяти трех лет…»
Да, конечно, продолжительность жизни была тогда среди патриархов побольше, чем сейчас,
но все равно восемьдесят лет это более чем зрелый возраст.
Получается, что спорить с фараоном и водить свой народ по пустыни,
Господь посылает далеко не юнцов с революционным задором в сердце и куриными мозгами.
Да какой там еще задор! - изо всех сил пытается отбрыкиваться пророк,
мол, Господи, пошли кого-нибудь другого, да и человек я не речистый...
Понятно это нежелание вступать в борьбу с фараоном:
и народ жестоковыен, а за фараоном вон какая силища,
тогда как большая часть жизни прошла (после убийства египтянина), в эмиграции,
где в общем-то бедствовать не пришлось, благодаря женитьбе на дочери знатного мадианитянина
(тоже своего рода "мясные котлы").
И вообще на уготованную миссию никто не напрашивался:
явился Господь в виде огненного куста и, говорит, давай, вперед!
- иди к своему народу спасать его...
Конечно, все это не случайно:
в глубине сердца еще не умерла ревность о Боге и о своем народе.
Только до поры-до времени эта ревность никак себя не проявляла,
так что, не явись Господь, можно было продолжать прозябать и дальше в качестве пастуха.

Собственно, жизнь большинства чем-то и напоминает пастушество Моисея:
первоначальная ревность сменяется испугом и заботами житейскими.
Господь, конечно, рано или поздно вновь является -
кому скорбью, кому болезнью, кому еще каким случаем,
но мы, увы, продолжаем твердить в ответ:
пошли, Господи, кого-нибудь другого на борьбу,
ибо я слишком мал, нищ и не речист...

(no subject)

http://elchaninov.livejournal.com/746396.html?mode=reply

***
... В этом, может быть, есть маленькая надежда — что как бы мы ни были немощны, духовно слабы, грехолюбивы, но Христос остается для нас незыблемой, вечножеланной святыней, к которой мы всегда будем возвращаться.

(no subject)

***

Смертная память есть особое состояние нашего духа, совсем не похожее на всем нам свойственное знание, что в какой-то день мы умрем. Она, сия дивная память, выводит дух наш из земного притяжения. Будучи силою, Свыше сходящею, она и нас поставляет выше земных страстей, освобождает от власти над нами временных похотей и привязанностей, и тем делает нас естественно свято живущими. Хоть и в негативной форме, она, однако, плотно прижимает нас к Вечному.

Архимандрит Софроний (Сахаров)