June 6th, 2011

(no subject)

Елена Журавль

***

- А ты не зови меня моральной уродиной
Я еще успею родить тебе защитников Родины!
А у меня на плече как у Монро родинка,
Миленько, правда?
- М-м-мда, модненько!

(no subject)

Надежда Мирошниченко

ПЛОЩАДЬ ПУШКИНА

Тогда еще мне враг казался страшен.
И знала я, з а ч е м не сберегли.
Тогда не представлялось, что Наташей
Он называет дома Натали.
Дворцовая казалась образцовой.
Нева – проспектом. Сплетницей – Москва.
И вот стою на площади Творцовой
В предчувствии сиротства и родства.
И понимаю: это не задача –
И царь, и сплетни, и Карамзина.
Он выбрал сам. Он сам себе назначил
И Петербург, и казнь, и времена.
Уничтожая адрес на конверте,
Он понимал, что слишком вознесен.
В своём, уже случившемся бессмертье.
И п о т о м у не может быть спасён.

(no subject)

Валерий Вьюхин

ПОСЛЕ ПУШКИНА

После него так много изменилось,
Но так же беспощаден свет –
И клевета, и барская немилость,
Неотвратим наемный пистолет.

За два столетья бронзовая корка
На имени его не наросла.
В его стихах кипение восторга
И дивный свет, и чувственная мгла.

Литература пушкинскою глубью
Перед Всевышним, как у алтаря,
И если в нас осталось самолюбье,
То и его судьбе благодаря

20 вопросов «Борису Николаевичу» Навальному

Originally posted by nstarikov at 20 вопросов «Борису Николаевичу» Навальному

Сколько вреда нанесли России честолюбивые и недалекие люди – невозможно сосчитать. Керенский, Хрущев, Горбачев. Последним, ставшим уже историей персонажем, кто нанес своей стране колоссальный ущерб, был Борис Николаевич Ельцин.  Но  в очереди желающих «порулить» страной, меньше честолюбцев не становится.

Перед нами новый «Борис Николаевич».

«Борис Николаевич» Навальный. Думаю, будет очень верно и правильно называть так того, кто даже для своей раскрутки использует старый ельцинский прием.

Вы уже забыли какой? Борьба с властью одной партии.


Read the rest of this entry » )

(no subject)

Рахман Кусимов

***
я выйду под тёмно-синее
небо, один, в ночи
(прогуливаться всесильные
советуют врачи).

запахнет жасмином улица,
дуб шевельнёт листвой,
и в сумерках мне почудится
выцветший образ твой,

но нет ни тоски, ни жалости,
прошлое позади;
так стой, где стоишь, пожалуйста,
ближе не подходи.