September 14th, 2011

(no subject)

Алексей Крестинин

* * *
Давай присядем у реки
И разожжём остатки лета…
Так, при конце тепла и света,
Ясней свечение строки.
Ещё пронзительней Рубцов,
И проницательнее Тютчев,
И в нашей памяти дремучей
Слышнее голоса отцов…

(no subject)

Николай Колычев


* * *

Прошёл в ночи неторопливый снег.
Вновь на земле торжественно и строго.
Скажи, зачем ты вспомнил, человек,
О том, что где-то здесь была дорога?

Скажи мне, от каких великих мук
Бежишь, врезаясь в вязкие сугробы,
Дорогою, не нужной никому,
К тем избам, от которых пахнет гробом?..

…Дороге так хотелось быть длинней,
Она петляла, за ноги цеплялась.
Приехал человек проститься с ней,
Она – с последним путником прощалась.

И до утра дрожащий огонёк
В густую тьму гляделся одиноко…
И вздрогнул в небесах дремавший Бог,
Не верящий в народ, забывший Бога.

(no subject)

Альберт Ванеев

***

Сойдёт закат на дремлющие ели,
сгустится воздух, сгладятся следы -
услышишь травы, шепчущие еле,
и тихое движение воды.

В такие просветлённые мгновенья
восходит мысль из бесконечной мглы
и разрешает давние сомненья,
и разрезает древние узлы.

Перевод с коми Андрея Расторгуева

(no subject)

Анжелика Елфимова

***
Вдруг упало
В реку Эжву небо,
Разлилась лазурь –
Мечты тревожит.
Я с крыльца
закину старый невод.
И поймаю рыбку золотую,
Может…

Перевод с коми

(no subject)

http://abilan.livejournal.com/12315.html


Завещание Муаммара Каддафи

Вот уже 40 лет, или больше, не помню, я делал всё, что мог, чтобы дать людям дома, больницы, школы; когда они были голодны, я кормил их, даже превратил Бенгази из пустыни в плодородную землю. Я противостоял атакам этого ковбоя Рейгана – пытаясь убить меня, он убил мою ни в чем не повинную приемную дочь, ребенка, у которого не было ни отца, ни матери.


Я помогал моим братьям и сестрам из Африки средствами для Африканского Союза, делал всё, что было в моих силах, чтобы помочь людям понять идею настоящей демократии, где, как в нашей стране, правят народные комитеты. Но этого было недостаточно, говорили мне, ведь даже те люди, у которых дома на 10 комнат, новая одежда и мебель, не были довольны. В своем эгоизме они хотели получить еще больше и, общаясь с американцами и другими нашими гостями, говорили, что нуждаются в "демократии" и "свободе", абсолютно не понимая, что это закон джунглей, где все достается самому большому и сильному. И всё же их зачаровывали эти слова. Они не понимали, что в Америке нет ни бесплатной медицины, ни бесплатных больниц, ни бесплатного жилья, ни бесплатного образования и пищи, за исключением лишь тех случаев, когда людям приходится просить милостыню или стоять в долгой очереди за тарелкой супа.

Нет, что бы я ни делал, некоторым всё было мало. Другие же знали, что я – сын Гамаля Абделя Насера, единственного истинного лидера арабов и мусульман со времен Салах-ад-Дина; он заявил о правах на Суэцкий канал для своего народа, а я, когда потребовал Ливию для своего, следовал его примеру, пытаясь оградить людей от колониального засилья – от тех воров, что нас обкрадывали.

И вот я стою под ударами самой сильной армии во всей военной истории, а мой младший африканский сын Обама пытается убить меня, забрать наше бесплатное жилье, медицину, образование, пищу и заменить всё это воровством на американский манер под названием "капитализм". Все мы в странах третьего мира знаем, что это значит. Это значит, что странами управляют корпорации, что люди страдают, и поэтому у меня нет иного пути.
Я должен удерживать свою позицию и, если Аллах пожелает, я отдам жизнь за этот путь – путь, который обогатил нашу страну плодородной землей, принес народу здоровье и пищу и даже позволил нам помогать нашим африканским и арабским братьям и сестрам работать с нами здесь, в Ливийской Джамахирии.

Я не хочу умирать, но если это необходимо ради спасения этой страны, моего народа, тысяч моих детей, то так тому и быть.

Пусть это завещание будет моим посланием миру, свидетельством, что я сопротивлялся атакам натовских крестоносцев, противостоял жестокости, предательству, выстаивал перед натиском Запада и его колониальных амбиций; был рядом со своими африканскими братьями, моими истинными братьями-арабами и мусульманами, был маяком, в то время как другие превращались в пылающие крепости.

Я жил в скромном доме, в бедуинском шатре, и никогда не забывал своей юности, проведенной в Сирте; я не расходовал наше национальное достояние неразумно, и, как и наш великий мусульманский лидер, Салах-ад-Дин, освободивший Иерусалим ради ислама, довольствовался немногим.

На Западе меня называют "сумасшедшим", "безумным", но они знают правду – и всё же продолжают лгать. Они знают, что наша страна независима и свободна, что она не в колониальных тисках; что моё видение, мой путь был и остается ясным для моего народа, и что я буду сражаться до последнего вздоха за нашу свободу, да поможет нам Всемогущий оставаться верными и свободными.



Воспоминания о моей жизни: Полковник Муаммар Каддафи, Лидер Революции, 8 апреля 2011 г. Перевод с арабского – профессор Сэм Хамонд, "Information Clearing House"

(no subject)

Ольга Скрябина

***
Смерть устало стучится в окна,
Обновляя земной удел.
Мы наносим её на полотна,
Подустав от суетных дел.

Заключён в ней таинственный остов,
Что не даст нам сбится с пути, -
В океане маячащий остров,
Обещающий нас спасти.

И приблизившись к ней вплотную
В жутком омуте жизни земной,
Мы предчувствуем жизнь иную,
Что даёт нам остаться собой.

(no subject)

http://www.pravmir.ru/pismo-staroj-russkoj-monaxini/

***

Если мы всегда должны быть «счастливы», зачем нужно Распятие? Готовы ли Вы поверить, что во всем, что бы ни случилось – где-то, как-то обретается смысл? Речь не о безвольном терпении, но о непрерывном внимании, готовности выслушать, что от тебя требуют, и, превыше всего, о Любви.

Бедные, больные, до нашего последнего дыхания – мы можем любить. Не сентиментальной чепухой, которую так часто путают с любовью, но любовью жертвенной, распиная в себе злобу, жадность и гордость.

И никогда не путайте любовь с сентиментальностью.

Монахиня Фекла