December 3rd, 2011

(no subject)

Инна Лиснянская

* * *

Где стена крепостная и где глашатая медь?
Где озёрная отмель и цитруса позолота?
Оглянувшись на прошлое, можно окаменеть,
Как случилось совсем недавно с женою Лота.

От всего Содома остался столп соляной, —
То ли городу памятник, то ли Господней воле.
Получается, — взгляд назад может стать виной,
А одна слеза — может стелою стать из соли.

Человечеству страшный пример подают небеса, —
Так разрушена Троя и взорвана Хиросима.
Да и где пограничная, собственно, полоса
Между тем, что прошло, и тем, что проходит мимо,

Между тем, что проходит, и тем, что ещё грядёт?
Разве лучше содомских грядущие горожане?
Неужели на семьдесят градусов поворот
Головы неповинной — великое ослушанье?

Я греховней супруги Лотовой в тыщу раз —
Но вопросы мои заметут, как следы на дороге, —
А куда не скажу — на обочинах автотрасс
Дьявол в смокинге чёрном и ангел в лиловом смоге.

(no subject)

КОСТРЫ
1.
На печальные закаты
Тихо смотрят Геростраты –
И сжигают храм дотла.
Пусть рассеются потёмки
И далекие потомки
Знают яркие дела!

2.
Человек сгорел у Фета,
И теперь судьба поэта –
Храм души спалить стихом,
Чтобы помнили немного,
Кто был автором поджога –
В гордом мире роковом.

(no subject)

***
негодованием горя,
сказала, что живу я зря…
обидно, милая моя,
но правда, честно говоря.

(no subject)

ВО ВСЕМ ВИНОВАТА ЛИТЕРАТУРА

Столько разной
Романтической чепухи я прочел!
Неожиданные встречи,
Счастливые развязки,
Массажи сердца.
Полифония и многодетность.
И я раздражался.
Я испортил себе характер.

(no subject)

***
не надо уже
ни денег, ни славы,
но странный вопрос остался –
если каждый день
заказывают сейфы,
значит, это кому-нибудь нужно?
значит, кому-то так плохо,
что ему надо
обязательно заказать сейф?

(no subject)

Леонид Аронзон

***

О Господи, помилуй мя
на переулках безымянных,
где ливни глухо семенят
по тротуарам деревянным,

где по булыжным мостовым,
по их мозаике, по лужам,
моей касаясь головы,
стремительные тени кружат.

И в отраженьях бытия
потусторонняя реальность,
и этой ночи театральность
превыше, Господи, меня