April 2nd, 2012

Самый длинный подвесной мост (22 фото)

Оригинал взят у ymora_net в Самый длинный подвесной мост (22 фото)

Самый длинный подвесной мост находится в Канаде, округ Северный Ванкувер, штат Британская Колумбия. Длинна моста составляет 136 метров, а высота 70 метров до уровня реки. На данный момент, мост находится в частном владении и за проход берется плата. За год это место посещает более 800,000 туристов.


Случались и несчастные случаи. В 1999 году женщина уронила своего 18-месячного ребенка-инвалида с моста. Она утверждала, что случайно поскользнулась и ребенок выпал у нее из рук. Ребенок не пострадал, но его маму лишили родительских прав. 6 июня 2010 года американский школьник перелез через перила и упал с высоты в 30 метров. Прибывшие спасатели обнаружили, что пострадавший был уже мертв. Вскрытие показало, что подросток находился в состоянии наркотического опьянения.


Самый длинный подвесной мост (22 фото)


Collapse )


(no subject)

Иван Ильин

Достаточно мягкосердечному человеку упустить из вида, что любовь кончается там, где начинается зло, что любить можно и должно только искру, луч и лик, если они не померкли еще до конца за буйством расплескавшегося зла, что в обращении к злу от любви остается только духовное благожелательство и что это духовное благожелательство, направленное на диавола, всегда может приобрести единственно верную форму - форму посекающего меча; достаточно упустить это из вида - и победа зла обеспечена. Есть мудрая христианская легенда об отшельнике, который долгое время побеждал диавола во всех его видах и .во всех, исходивших от него искушениях, пока, наконец, враг не постучался к нему в его уединилище в образе раненого, страдающего ворона, и тогда слепое, сентиментальное сострадание победило в душе отшельника: ворон был впущен, и монах оказался во власти диавола... Именно этой сентиментальной любви, проистекающей из слабости и имеющей значение соблазна, духовная зрячесть и духовная воля полагают предел; они заставляют человека установить верную грань для своей неразборчивой и беспринципной чувствительности и обращают его прозревающее око к водительным образам архангела Михаила и Георгия Победоносца.

Напрасно было бы ссылаться здесь в виде возражения на заповеди Христа, учившего любить врагов и прощать обиды. Такая ссылка свидетельствовала бы только о недостаточной вдумчивости ссылающегося.

Призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов самого человека ("ваших", "вас"; срв. Мтф. V. 43-47; Луки VI. 27-28), его собственных ненавистников и гонителей, которым обиженный, естественно, может простить и не простить. Христос никогда не призывал любить врагов Божиих, благословлять тех, кто ненавидит и попирает все Божественное, содействовать кощунственным совратителям, любезно сочувствовать одержимым растлителям душ, умиляться на них и всячески заботиться о том, чтобы кто-нибудь, воспротивившись, не помешал их злодейству. Напротив, для таких людей, и даже для несравненно менее виновных. Он имел и огненное слово обличения (Мф. XI. 21-24, XXIII; Мрк. XII. 38-40; Луки XI. 39-52, XIII. 32-35, XX. 46-47 и др.), и угрозу суровым возмездием (Мтф. X. 15, XII. 9, XVIII. 9, 34-35, XXI. 41, XXII. 7, 13, XXIV. 51, XXV. 12, 30; Мрк. VIII. 38; Луки XIX. 27, XXI. 20-26; Иоанна. III. 36), и изгоняющий бич (Мтф. XXI. 12; Мрк. XI. 15; Луки XIX. 45; Иоанна. II. 13-16) и грядущие вечные муки (Мф. XXV. 41, 46; срв. Иоанна. V. 29). Поэтому христианин, стремящийся быть верным слову и духу своего Учителя, совсем не призван к тому, чтобы противоестественно вынуждать у своей души чувства нежности и умиления к нераскаянному злодею как таковому, он не может также видеть в этой заповеди ни основания, ни предлога для уклонения от сопротивления злодеям. Ему необходимо только понять, что настоящее, религиозно-верное сопротивление злодеям ведет с ними борьбу именно не как с личными врагами, а как с врагами дела Божия на земле; так что чем меньше личной вражды в душе сопротивляющегося и чем более он внутренне простил своих личных врагов - всех вообще и особенно тех, с которыми он ведет борьбу, -тем эта борьба его будет при всей ее необходимой суровости духовно вернее, достойнее и жизненно целесообразнее

(no subject)

Геннадий Касмынин

* * *

Домик жил и донник цвёл,
Мальвы шёлком шелестели…
Топором скоблили пол,
Тыкву пареную ели.

Шли куда-то облака,
Шли быки с такой же силой,
И кисет для табака
Вышит был рукою милой.

День прошёл. Другой прошёл.
Век прошёл… А птицы пели,
Домик жил и донник цвёл,
Мальвы шёлком шелестели.

Не менялась жизнь никак.
Уходили в землю внуки.
То же сено на быках.
И кисет. И те же руки.

Как же нужно было так
Не любить, не знать всё это,
Если нынче на болтах
Еле держится планета.

Громыхает ржавый шар,
Не цветёт на свалке донник,
Знать, кому-то помешал
Белый-белый в мальвах домик…

(no subject)

Анатолий Илларионов

***
Листопад шуршит, шуршит
И шарахается ветер.
Ни о чём не говорит
То, что я на белом свете
Существую сорок лет,
А всё кажется, что тридцать.
И в душе моей то свет,
То холодный мрак таится.
Осень – горькая пора,
Осень каркает угрюмо,
Что давным-давно пора
Головой своею думать.
А я думать не мастак,
Мои мысли словно дети.
Я шатаюсь просто так.
И шарахается ветер…