May 11th, 2012

(no subject)

Юрий Кузнецов

* * *
Только выйду на берег крутой,
А навстречу волна перегара.
Это Горский, мой друг золотой,
Потускневшая тень Краснодара!
Он рубаху рванет на груди,
Выставляя запавшие мощи:
- Все, мой друг, позади, позади!
И душа, и осенние рощи.
На закате грусти не грусти –
Ни княжны, ни коня вороного,
И свистит не синица в горсти,
А дыра от гвоздя мирового.
- Уж такой мы народ, - говорю, -
Что свистят наши крестные муки…
Эй, родную, и дверь на каюк,
Да поставить небесные звуки!
Жизнь прошла, а до нас не дошла,
А быть может, она только снится.
Наше море сгорело дотла,
Но летает все та же синица…

(no subject)

Василий Розанов

* * *

Да. Смерть - это тоже религия. Другая религия.
Никогда не приходило на ум.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вот арктический полюс. Пелена снега. И ничего нет. Такова смерть.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Смерть - конец. Параллельные линии сошлись. Ну, уткнулись друг в друга, и ничего дальше. Ни "самых законов геометрии".
Да, "смерть" одолевает даже математику. "Дважды два - ноль".

(смотря на небо в саду).

Мне 56 лет: и помноженные на ежегодный труд - дают ноль.
Нет, больше: помноженные на любовь, на надежду - дают ноль.
Кому этот "ноль" нужен? Неужели Богу? Но тогда кому же? Зачем?
Или неужели сказать, что смерть сильнее самого Бога. Но ведь тогда не выйдет ли: она сама - Бог? на Божьем месте?
Ужасные вопросы.
Смерти я боюсь, смерти я не хочу, смерти я ужасаюсь.

* * *

Смерть "бабушки" (Ал. Адр. Рудневой) изменила ли что-нибудь в моих соотношениях? Нет. Было жалко. Было больно. Было грустно за нее. Но я и "со мною" - ничего не переменилось. Тут, пожалуй, еще больше грусти: как смело "со мною" не перемениться, когда умерла она? Значит, она мне не нужна? Ужасное подозрение. Значит, вещи, лица и имеют соотношение, пока живут, но нет соотношения в них, так сказать, взятых от подошвы до вершины, метафизической подошвы и метафизической вершины? Это одиночество вещей еще ужаснее.
Итак, мы с мамой умрем и дети, погоревав, останутся жить. В мире ничего не переменится: ужасная перемена настанет только для нас. "Конец", "кончено". Это "кончено" не относительно подробностей, но целого, всего - ужасно.
Я кончен. Зачем же я жил?!!!