October 3rd, 2019

Октябрь 1993 в стихах русских поэтов



Михаил Анищенко (1950-2012)
ОКТЯБРЬ
За десять лет, прошедших с октября,
Когда меня расстреливали танки,
Страна жила бессмысленно и зря.
Мы в темноте таились, как подранки.

Не сосчитать теперь уже потерь,
Напрасно к Богу Родина взывает:
И тот, кто грабил, грабит и теперь,
Кто убивал, всё так же убивает.

Сгорело всё - от сердца до звезды,
Погибли люди близкие по духу
За десять лет разрухи и беды,
За десять лет хождения по мукам.
4 октября 2003 года

Татьяна Глушкова (1939-2001)
СОРОКОВИНЫ
Не в огненной клокочущей геенне,
не в пропастях бездонных и глухих,

Collapse )

В 93-м в спины русским стреляли американцы ...

В 93-м в спины русским стреляли американцы ...

Автор Сергей Стиллавин:

Доводилось ли вам испытывать чувство, когда всего несколько слов переворачивали всё ваше представление о чём-то очень важном? Я испытал его, когда познакомился с выдержками из работы комиссии Государственной Думы по импичменту Борису Ельцину, которая изучала события октября 1993 года в Москве.




Мне было тогда 20 лет и в Питере те события в моём окружении особенно не обсуждались: в принципе, многих устраивала формулировка, согласно которой вождь новой России Ельцин подавил ползучую гадину советской контрреволюции, которая состояла из Верховного Совета и нескольких десятков люмпенов, страстно желавших уличных беспорядков. Смущало только, что кадры расстрела Белого дома на весь мир передавал американский телеканал CNN.

Collapse )

Василий ПУШКИН. Проклятая орда. К очередной годовщине событий сентября-октября 1993-го года

Василий ПУШКИН (Волгоград)

Проклятая орда

К очередной годовщине событий сентября-октября 1993-го года



Я хочу поделиться своими, вполне субъективными впечатлениями от тех событий.

Так, как уже выросли постсоветские поколения, для начала необходимо кое-что объяснить. В советские времена, собравшись за праздничным столом, люди после рюмки-другой могли посплетничать о зажравшихся обкомовцах, о дикции Брежнева или о чем-то подобном, но никому в голову не пришло бы, что генеральный секретарь или глава МИДа Громыко может продать нас американцам, а секретарь обкома обокрасть население и обречь его на голод. То есть, мы при всех оговорках советских руководителей считали своими, частью единого целого. Таким же было отношение и к милиции, которая, как мы сейчас понимаем была весьма гуманной (молодое поколение, возможно, не знает, что у советских милиционеров не было даже дубинок-«демократизаторов»). Кто-то мог поругать отдельных милиционеров, но все же в сознании жило ощущение, что милиционеры – наши, что они находятся по одну с нами линию фронта, что они защищают нас от бандитов. И конечно же особым ореолом была окружена армия, люди в военной форме – защитники Отечества… Это можно сравнить с системой определения «свой-чужой» в современных боевых самолетах: советский народ в основном воспринимал и власть, и милицию, и военных, как своих, и это было основой стабильности и гражданского мира.

В годы «перестройки» произошел фундаментальный переворот: наша власть вдруг стала нас сдавать – Западу, американцам, бандитам. Сергей Георгиевич Кара-Мурза описывает в одной из своих статей, как он присутствовал в годы «перестройки» на каком-то мероприятии, где пытался доказать чиновникам и экономистам всю пагубность намеченных реформ. И вдруг в какой-то момент он осознал: что-либо доказывать этим людям совершенно бессмысленно, они все понимают и просто готовятся к грабежу. Сергей Георгиевич испытал шок, почувствовав, что вдруг оказался в среде самых настоящих, кровожадных бандитов…


Collapse )