http://lavrentyev.livejournal.com/292471.html#cutid1
Максим Лаврентьев
* * *
В Москве опустели дворы.
Ты помнишь, как прежде бывало?
Зимой выбивали ковры,
А летом трясли покрывала.
Гремели столы – домино,
В колясках младенцы пищали,
И тут же – табак да вино,
Чтоб жить без тоски, без печали.
Ты помнишь тот пламенный бой,
Мальчишечью нашу ватагу,
Когда на чужих мы гурьбой
За что-то рванулись в атаку?
Был в этом геройском бою
Кулак мой до крови изодран,
Но крик выливался из окон
Бальзамом на душу мою…
А нынче в московских дворах
(Куда же успело все деться?)
Забыли о скромных дарах
Того коммунального детства.
Выходят из дома жильцы,
Заносчивый вид принимая,
Как будто бы это жрецы
Индейского племени майя.
Кто раньше мечтал об игре,
Теперь помышляет о деле.
Двор пуст, словно лес в ноябре,
Но осень здесь даже в апреле.
И только последний эстет,
Седеющий, бледный, гнусавый,
Сподоблен увидеть тот самый
Идущий из памяти свет.
Максим Лаврентьев
* * *
В Москве опустели дворы.
Ты помнишь, как прежде бывало?
Зимой выбивали ковры,
А летом трясли покрывала.
Гремели столы – домино,
В колясках младенцы пищали,
И тут же – табак да вино,
Чтоб жить без тоски, без печали.
Ты помнишь тот пламенный бой,
Мальчишечью нашу ватагу,
Когда на чужих мы гурьбой
За что-то рванулись в атаку?
Был в этом геройском бою
Кулак мой до крови изодран,
Но крик выливался из окон
Бальзамом на душу мою…
А нынче в московских дворах
(Куда же успело все деться?)
Забыли о скромных дарах
Того коммунального детства.
Выходят из дома жильцы,
Заносчивый вид принимая,
Как будто бы это жрецы
Индейского племени майя.
Кто раньше мечтал об игре,
Теперь помышляет о деле.
Двор пуст, словно лес в ноябре,
Но осень здесь даже в апреле.
И только последний эстет,
Седеющий, бледный, гнусавый,
Сподоблен увидеть тот самый
Идущий из памяти свет.